Но Вите не суждено было рассказать то, что он хотел. Раздался звонок, призывающий детей к обеду, и появившаяся с колокольчиком в руках мадемуазель Люси повела их всех в большую, просторную столовую, находившуюся по соседству с классной.
– Суп с пирожками, суп с пирожками! – весело вскричал Павлик и захлопал в ладоши, как только дети вошли в столовую с большим, уже накрытым столом, помещавшимся посредине комнаты.
– И пирожки-то с мясом, Мэрины любимые, – заметила Марианна.
– Ах, бедная Мэри, не знала она, что сегодня будет за обедом, а то бы уж, наверное, повела себя иначе, – сокрушённо произнесла малютка Валя, во всех видевшая всё только хорошее и приятное.
– Ну, есть кого жалеть – Мэри! – сердито произнесла высокая девочка, которую звали Алей Большою. – Вам ли не попадало от неё? А вы ещё жалеете несносную девчонку. Очень нужно! Я вот очень рада, что её наказали: будет, по крайней мере, долго помнить и вести себя прилично.
– Какая ты недобрая, Аля, – с укором произнесла красивая голубоглазая девочка с белокурой косой, которую Лиза не заметила раньше. – Ты знаешь, что Мэри сидит голодная в «тёмной» и до завтрашнего утра ничего не получит. И ты можешь так спокойно отнестись к несчастью твоей подруги?
– Мэри – не моя подруга. Она – злючка, и мы все её терпеть не можем, – оправдывалась Аля Большая.
– Да и я не люблю её, – подтвердила Роза, – а всё-таки нельзя её не пожалеть. И я уверена, что все вы жалеете её и только из скромности не хотите в этом признаться. Поэтому я предлагаю всем: кто хочет дать один из своих двух пирожков для Мэри? Мы соберём их и снесём ей в «тёмную», чтобы она могла поесть.
– Но нам попадёт от Анны Петровны, – опасливо проговорила Валя. – Ведь нам строго-настрого запрещено туда ходить.
– Мы и не пойдём, а пошлём Павлика, ему уж никогда не попадёт от матери, – нашлась находчивая Роза. – Павлик, Павлик, – обратилась она к мальчику, – ты снесёшь пирожки Мэри? Не правда ли, дружок?
– Конечно, снесу, – согласился без малейшего колебания мальчик, – только скажите ей, чтобы она не вздумала трясти меня снова, а то у меня, наверное, уж оторвётся от этого голова.
– Хорошо, хорошо, она не посмеет тебя тронуть, – вскричала Марианна, – с тобой пойдёт кто-нибудь из больших мальчиков, хоть Костя Корелин… Ты пойдёшь проводить Павлика в «тёмную» к Мэри, Костя?
– Удивительные эти девочки! – произнёс, пожимая плечами, смугленький Корелин. – Как они распоряжаются чужой жизнью. Ну, представьте вы себе, я послушаюсь вас и пойду с пирогами к Мэри. А Мэри-то злющая-презлющая, а теперь от голода стала, конечно, ещё злее. Ну, съест она пироги, съест Павлика, потому что он толстый и вкусный, как сдобная булочка, ну а потом и меня проглотит, как проглотил волк Красную Шапочку, а мне ведь вечером королевича играть надо. И заменить меня некому, потому что Мэри такая большая, что ей другого королевича под рост не подберёшь. Нет, уж лучше пусть Медвежонок идёт к Мэри с пирогами. Ему, по крайней мере, играть не надо сегодня.
Костя говорил всё это самым спокойным тоном, с аппетитом уничтожая кусок жареного мяса. Дети поминутно фыркали от смеха, слушая его, и закрывались салфетками, так как им строго запрещалось смеяться за обедом. Мадемуазель Люси сидела за отдельным столом и издали наблюдала за вверенным ей маленьким стадом. Она, казалось, и не подозревала о новой затее своих шалунов.
– Ах, вот что, – без малейшей улыбки продолжал между тем, как бы спохватившись, Костя (он умел говорить самые смешные вещи, оставаясь всё время серьёзным), – пожалуй, извольте, я отнесу пирожки Мэри: если она съест меня, то найдётся лицо, которое может сыграть за меня сегодня прекрасного королевича.
– Кто же? – вырвалось разом из уст нескольких детей.
– Кто? Костенька, миленький, скажи кто? – приставала к нему малютка Валя.
– Как же, – поддразнивал их Костя, – так я вам и скажу! Ишь какие ловкие!
– Ну, Костенька, ну, Корелинька, милый, скажи, – не унималась детвора, заглядывая в глаза мальчику.
– Нет, отгадайте сами, – продолжал поддразнивать Костя, всё больше и больше разжигая общее любопытство.
– Мы не можем, мы не знаем, – раздавалось со всех сторон.
– Ну а как вы думаете?
– Мы ничего не думаем! Ах, скажи, пожалуйста, поскорее. Не мучь нас!
Но Костя и не подумал торопиться. Он обвёл торжествующими глазами весь стол и, с минуту помолчав для пущей важности, громко пропищал тоненьким голоском:
– Наша кухарка Матрёна. Прекрасного королевича изобразит сегодня она, а я, так и быть, пойду вместе с пирожками на жаркое Мэри.
Не успел ещё Костя докончить своей фразы, как все дети дружно прыснули со смеху.
