Альфард уже ничего не думал и точно не хотел делиться с ней своими собственными размышлениями. Будь перед ним Друэлла, он просто успокоил бы ее мало значащими приятными словами, но с Вэл он так поступить не мог. Хотелось ему или нет, он должен был с ней объясниться.
— Я сам все еще не отошел от шока — особенно неприятно было узнавать все от Беннета, — Вальбурга пробормотала «грязнокровка», но Альфарду было не до обсуждения родословных. — Я не знаю, что пришло Сириусу в голову, но мне лично очевидно, что основная вина лежит на взрослых — на Дамблдоре за организацию этого тактильного зоопарка и Шафике за пособничество. Ну, про Волдеморта, который, очевидно, коллекционирует информацию о школьниках, которую даже их родители не знают, и говорить нечего — впрочем, его винить я пока поостерегусь, сама понимаешь.
— Я все больше согласна с Сигнусом — тебе нужно как можно скорее выходить из этой организации , иначе можно опоздать, и… Но тебе не о чем волноваться — никакой Волдеморт не посмеет тронуть Блэка.
Альфарда умиляла уверенность, с которой Вальбурга убеждала его в своей правоте, с точно таким же выражением она читала лекции о достойном поведении своим сыновьям. Сам он, после личного знакомства, ни на грош не верил, что Волдеморт обратит хоть какое-то внимание на его фамилию: что бы ни случилось, выплывать придется самому. Но милая Вальбурга была из того сорта людей, которые, запомнив что-то в детстве, на всю жизнь оставались убеждены в том, что окружающий мир действовал по одним и тем же, прекрасно известным им законам. Во всех сбоях этого механизма она предпочитала винить окружающих, нарушавших размеренный ход вселенной своим несносным поведением.
— Как там твой сын? — вдруг выпалила она, и в лице ее читалась искренняя тревога.
— Как ни странно, в полном порядке. Я думаю, тогда весной это, конечно, серьезно его подкосило — встреча с оборотнем, ранение, запугивания Дамблдора, да и вообще в школе ему и до и после приходилось нелегко… Но сейчас он изменился.
— Да, это заметно, — позволила себе улыбнуться Вальбурга, — и не нужно бросать на меня таких взглядов. Да, мне было непросто принять этого мальчика — согласись, он воспитывался не просто не в нашем круге, а в самых низах магловского общества. Но я не слепая и прекрасно вижу, что в нем есть потенциал. Регулус на него просто молиться готов, да и ты, очевидно, хорошо на него влияешь. Через пару лет он станет настоящим Блэком.
— Он уже Блэк по праву рождения, — осклабился Альфард, хотя такое признание от чопорной невестки было ему приятней любой лести посторонних.
— Да, да, но не стоит отрицать роль воспитания, — отмахнулась она.
— Вэл, уж не имеешь ли ты ввиду, что есть что-то важнее крови?
— Прекрати бросать мои слова мне в лицо! Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Но что насчет оборотня? Мерлин, я поверить не могу, что мой ребенок жил с этим существом в одной комнате…
Альфард вздохнул. Он сам испытывал к неизвестному ему мальчику не самые теплые чувства. Даже если его вина и правда была минимальной, он не мог отбросить все привычные с детства установки, особенно, когда пострадал его собственный ребенок. Но и слепая ненависть была ему чужда.
— Сириус, по-моему, прекрасно осознавал, во что ввязался. Мне тоже не нравится эта ситуация, но, похоже, у Волдеморта в ней какой-то личный интерес. Сегодня я постараюсь узнать, что он планирует делать с мальчишкой. В любом случае нам придется исходить из этого.
Вальбурга кивнула и, наконец, обратила внимание на свой салат, принесенный уже давно. Она съела пару креветок и снова отставила тарелку.
— Ты поговоришь с ним? Он ценит твое мнение.
Вначале Альфард не понял, кого она имела в виду, но второе предложение все прояснило. Да, Сириус всегда выделял его из многочисленного пантеона родственников, да и самому Альфарду живой, талантливый и местами наглый племянник всегда импонировал. Он редко появлялся в Британии, но когда приезжал, всегда старался не докучать детям с воспитанием, а просто засыпать их подарками, играть с ними и с неподдельным вниманием выслушивать обо всех тяготах и невзгодах, которые они ему поверяли. В отличие от остальной семьи, его не так шокировало поступление Сириуса на Гриффиндор — он еще помнил, как Орион по секрету признался ему, что когда-то шляпа пыталась послать его туда же. Но этот разрыв с многовековой традицией было тяжело пережить как родителям мальчика, так и ему самому. Альфарда пугало то, что он узнал о племяннике в последний месяц, но он по-прежнему верил, что в душе Сириус оставался хорошим молодым человеком, разве что запутавшимся. В его ситуации это было немудрено. Он сам хотел не только получить от него объяснения, но и, если получится, помочь.
— Конечно, поговорю. Когда Орион собирается отправить его в школу?
— Третьего сентября — хотя будь моя воля, я бы заперла негодника дома до совершеннолетия. Оборотень, Альфард! Такое ощущение, будто это волнует только меня. С кем он в следующий раз надумает подружиться?
