– Нет, – покачал головой он. – Многие ведь так же подумали. Особенно в начале доклада. Лавренюк предполагал подобное, поэтому был еще один ролик, со вскрытием поросенка. Вивисекция. Дополнительные ноги были родными, из плоти и крови, продолжением тела. Я лично видел сосуды, суставы, мышечную ткань с фасциями, жировую клетчатку. Другое дело, что эти конечности были не функциональны и скорее мешали организму, входя в противоречие с законами эволюции. Но самое главное! За скобками остался вопрос, как Лавренюку удалось произвести приживление дополнительных конечностей их родителю. Одно это уже стоило заявки на Нобелевку. Я собственными глазами видел невозможное, у хряка не было даже намека на реакцию отторжения. Словно в насмешку, Лавренюк поместил это кошмарное семейство в антисанитарные условия обычного свинарника, доказывая наличие сильного иммунитета. То есть иммуносупрессии не было, перед приживлением дополнительных конечностей иммунная система не угнеталась, что в трансплантологии является обязательным для предотвращения отторжения донорских органов. Но Лавренюку было мало этого. Финальным аккордом стало появление твоей бывшей жены, которая на поводке вывела одного из тех поросят. Это была уже взрослая свинья, но действительно с шестью конечностями. Поросенок не просто выжил, но и вырос, хотя в прошлом на гарантированную смерть был обречен даже его родитель, тот самый хряк. Ученые всегда баловались с приживлением лишних конечностей или даже голов, но подопытные долго не жили и уж тем более не плодились.
– И что было потом?
– Потом? Под общий смех свинья нагадила на сцене, что было очень символично. Зал аплодировал. Затем Лавренюка завалили вопросами, седовласые маститые ученые чуть ли не дрались за микрофон, кто-то кричал с места, там творился какой-то хаос. Однако Лавренюк, похоже, и не думал отвечать ни на какие вопросы. Он какое-то время с кривой ухмылкой наблюдал за произведенным им и его шестиногими свиньями эффектом, а потом потребовал тишины и заявил, что эксперименты с животными остались в прошлом. Отныне он будет работать только с первичным материалом. И ушел.
– Первичным?
– С человеком. В настоящей науке считается неэтичным ставить опыты на людях. Наука должна быть для человека, а не за счет человека. Лавренюк же явно обозначил приоритеты. Плевать он хотел на этику.
– А дальше?
– Ничего, – отец развел руками. – Лавренюка я больше не видел. Узнавал у коллег, конечно, но никто о нем ничего не слышал. Скоро он сам и его шестиногие свиньи стали чем-то вроде нашего местечкового фольклора.
– Не понимаю. Выскочил как чертик из табакерки, а потом спрятался обратно. Зачем ему вообще нужно было выступать и что-то демонстрировать?
Отец пожал плечами, раскуривая еще одну сигарету.
– Если мы видим нарушение логической цепи, то скорее всего были утрачены какие-то ее звенья. Только сам Лавренюк может ответить на твой вопрос. С моей же колокольни все видится некоей демонстрацией силы. И первый раз в Новосибирске, и потом в Москве все делалось с претензией на что-то, с вызовом. Ведь после конференции ко всем более-менее видным ученым подходили вежливые люди в строгих костюмах и за очень хорошие деньги предлагали работать вместе с Лавренюком. Насколько знаю, многие согласились. Может это и было главной целью.
– То есть, реклама?
– Почему нет? Нельзя исключать и банальную блажь. Лавренюк очень амбициозен и честолюбив. А это гремучий коктейль. Потерпев фиаско в Новосибирске, ему захотелось реванша.
– Тогда как это объясняет исчезновение Лавренюка? Честолюбцы никогда не останавливаются, им всегда мало.
– Я же говорю. Мы не видим всей картины. Подозреваю, за Лавренюком стоят серьезные люди. В одиночку при всех талантах такие проекты не реализовать. Мне видится, что ему дали порезвиться, так сказать поиграть в ученого, а после снова запечатали в сейф.
– Снова?
– Ну откуда-то ведь выполз этот жулик! – вспылил отец, раздраженным столь очевидным непониманием с моей стороны. – Хоть он и скользкий тип, но все-таки ученый. Глупо не признавать проделанной им работы, колоссальной работы. Я даже приблизительно боюсь представить объем задействованных ресурсов, вложенных в Лавренюка. При этом о нем ничего не было слышно. Вывод один – он работал в какой-то секретке. Скорее всего – на оборонку, а может быть даже на частника.
– У нас частники занимаются подобным?
