– Мы уедем. Вернее, попробуем уехать. А там будет видно.
Похоже, перспектива отъезда если и маячила перед ней, то очень отдаленно.
– Ну, давай, конечно, но…
– Без «но», моя радость. Надо ехать и быстро.
– А как же квартира? Там же все мои вещи, документы.
– Чудо, если нас еще не ищут. А я не верю в чудеса. Надо быть последним кретином, чтобы не связать мое появление в Бухаре, наш визит на кладбище и сегодняшние приключения с дроном.
Глянув на ее лицо с искренним мученическим выражением и с висящими на ресницах крупными каплями слез, я тяжело вздохнул и с искренним сожалением сказал:
– Ладно, можешь не ехать. Может быть тебя и не свяжут со мной, может все обойдется. Мне больно это говорить, но оставайся.
– Без тебя я не хочу.
– А я уезжаю. Немедленно. Если хочешь быть рядом, то и ты едешь.
– Хорошо, – кивнула она, давясь рыданием. – Но у меня вещи в квартире.
– Ладно. Заберем твои безделушки. Давай только быстро.
Глаза Алены радостно вспыхнули, она тут же перебралась на водительское место и завела машину. Я остался сзади и решил попытаться прикорнуть хотя бы на пять минут.
К Алиному дому мы подъехали с противоположной стороны, через двор соседнего дома, с выключенными фарами. Глупости, конечно. Даже Алена это понимала и потому пыталась хоть как-то минимизировать риск быть обнаруженными. На мой взгляд, из всех мер предосторожности лучшей было бы ехать на максимальной скорости прочь из Брюховецкой, но я не вмешивался в ситуацию и решил пустить все на самотек, пока. Очень давно, еще на заре карьеры частным сыщиком я извлек горький урок последствий насильственных благих дел. Люди никогда не верят чужому опыту, им нужно обязательно наступить на грабли, даже если ты их предупреждал и показал, где эти грабли лежат. Хотя риск был и немалый, я все же предпочел, чтобы Алена сама убедилась в этом и потом не обвиняла меня ни в чем и не фантазировала на тему, что надо было бы сделать. Не люблю выслушивать пустые претензии.
У меня уже вошло в привычку прокрадываться в Алину квартиру затемно, а потому ночной микрорайон выглядел уже привычным, полутемным, безлюдным. Свет горел лишь на редких кухнях и проступал бледными дорожками подъездных окон на темных телах спящих домов. Мне хватило трех дней, чтобы узнать, как, где и что паркуют соседи, а потому я сразу вычислил три чужие машины во дворе. Если в отношении стоявшего в отдалении новенького «Вольво» еще были сомнения и скорее всего это были чьи-то гости, то уже знакомый черный тонированный джип на въезде во двор и белая «Гранта» Волжского автозавода, мирно стоящая под деревом у подъезда Али, сразу же вызвали мои опасения. За лобовым стеклом «Гранты» едва тлели два сигаретных всполоха, которые погасли мгновенно, как только мы въехали во двор.
– Двигатель не глуши, – тихо сказал я Алене, которая пока еще не замечала ничего необычного. – Меня они пока не видят и думают, что ты приехала одна. Шанс проскочить есть. Не спеши, не суетись. Шмотки брось, новые купим. Бери документы и дорогие сердцу вещи. Все должно поместиться в дорожную сумку. Поняла?
– Угу!
– Ну все! Давай!
Она, пытаясь одолеть дрожь в руках, вышла из машины и срывающимся на бег шагом пошла в подъезд.
Я, лежа на заднем сиденье, смотрел через грязные окна подъезда, как силуэт Алены взбегает вверх этаж за этажом, и каждую секунду ждал появления рядом с ней еще кого-то. Но вот она благополучно добралась до своей квартиры, эхом лязгнул дверной замок, и я наконец перевел дыхание.
Через непростительно и неоправданно долгие десять минут послышалось многократное клацанье закрываемой двери, а затем – дробный стук бегущих по ступенькам ног. И тут же из «Гранты» вышли двое, в движениях, в жестах, в повадках которых явственно читалась принадлежность к органам правопорядка. Задрав головы, они вместе со мной следили за спуском Алены. Когда она выскочила из подъезда, черный джип выплюнул еще двоих. Лениво разминая затекшие руки-ноги, они не спеша двинулись к полицейским.
– Девушка! – зычно рявкнул явно главный и шагнул к остолбеневшей Але. – Разрешите взглянуть на ваши документики?
– А собственно, что…
– Полиция. Мы тут ловим домушника. И вдруг вы среди ночи с сумочкой из подъезда выбегаете. Как-то подозрительно.
– Я тут живу.
– Ну, это еще надо выяснить, – он щелкнул пальцами и напарник стал между ней и машиной. – Так документики покажем или как? И сумочку, будьте добры, поставьте на землю.
Алена явно растерялась и не знала, что делать. Зато я знал. Выскользнув из машины, я толкнул стоявшего ко мне спиной полицейского. Але хватило сообразительности и реакции отскочить, поэтому тот пролетел мимо нее и врезался в напарника, валя его на землю. Фактор неожиданности сработал отлично, все прошло довольно складно, и у нас наверняка был шанс уйти без потерь, если бы не те двое из черного джипа.
