Внезапно один из валявшихся в беспамятстве полицейских застонал и попытался перевернулся с живота на спину. Все как по команде посмотрели на него. Все, кроме меня. Я же смотрел на электрошокер в руке ожившего покойника и как только он его чуть отвел в сторону, резко толкнул Алю вперед. Даже она не ожидала от меня такого вероломства. С пронзительным криком то ли испуга, то ли возмущения Алена всем своим немалым весом навалилась на истеричного мертвеца, рефлекторно обняла его, пытаясь удержаться на ногах, а потом они вместе упали. Пока они возились на земле, я подскочил и уже без зазрений совести вышиб дух из бренного тела ударом ботинка в висок. Напарник покойничка, явно не ожидавший такого развития событий, стоял столбом и пялился на упавшего шефа. Его я вырубил не менее безжалостно, сбив ударом ноги в подбородок и уже потом вонзив жало электрошокера в шею – поглубже да подольше, чтобы аж паленым завоняло.
– Ты их убил? – в ужасе воскликнула Аля, поднимаясь.
– Надеюсь, хотя вряд ли. Вот этого, – я наклонился над краснодарским «приятелем», вернувшимся в положенное природой состояние безжизненности, и тщательно обыскал его карманы, – уже убивал, а он, как видишь, живее нас с тобой оказался.
– Но как?
– Не знаю, моя радость, не знаю. Но думаю, ты и сама догадываешься. Все, уходим! Если у нас и была фора, то уже давно закончилась.
Я хотел сам вести машину, но Аля не позволила. Оно и к лучшему. Может водила она не так хорошо, но зато знала все закоулки Брюховецкой и в случае чего могла воспользоваться этим преимуществом. А КУБ даже со всей своей многочисленной армией марионеток были в той маленькой кубанской станице такими же чужаками, как и я.
Когда выезжали из двора, я непроизвольно оглянулся, будто почувствовал чей-то взгляд. Возле Алиного подъезда спиной к нам стояли семь человек и как-то уж слишком безучастно рассматривали распростертые тела на асфальте. Идеальные черные силуэты с безупречной офицерской осанкой. Будто тени друг друга, они просто стояли и смотрели вниз. А затем словно отрепетированным движением разом повернулись в сторону нашей машины. Они не бежали и не стреляли нам вслед, они просто стояли и смотрели. Я себя сразу почувствовал мышью, случайно попавшей и теперь улепетывающей из логова удавов, которые знали, что мне некуда деться, а потому и им незачем торопиться.
Пробившееся сквозь частокол высоток спального района солнце наконец показалось над сонным городом, разгоняя утреннюю промозглость. Словно нерадивый дворник, злой и ленивый после страшного похмелья, оно нехотя поднималось на свою ежедневную службу в серое холодное небо.
Услышав слабый шум в комнате, я отвернулся от окна и резко задернул штору.
Алена села на развороченной после ночи кровати и сладко потянулась, улыбаясь с закрытыми глазами. Ярко-малиновое одеяло сползло с ее плеча, медленно обнажая тело женщины.
– Бр-р-р! – поежилась она и, вдруг действительно покрывшись мурашками, смешно обхватила себя руками, будто хотела удержать стремительно исчезающее тепло. – Закрой форточку! Холодно.
Я присел на краешек дивана и осторожно обнял ее, а затем укрыл нас одеялом. Аля тут же прижалась ко мне и затихла. Гусиная кожа на ее руках сразу разгладилась, став бархатистой и теплой.
– Как спала?
– Плохо, – сонно сказала она. – Кошмары какие-то снились.
– Мне тоже, – соврал я. – Врачи говорят, надо негативные воспоминания вытеснять позитивными. Чем и предлагаю заняться!
– И какая программа намечается? Опять будем куда-то вторгаться и потом улепетывать?
– Давай сначала хорошо поедим! Я заказал обед в итальянском ресторане. И пяток бутылок отличного сухого вина. Если меня не обманули, конечно. В вине я слабо разбираюсь.
– Вино? Прямо с утра?!
– Ну надо же создавать базу для позитивных эмоций! На трезвую голову вряд ли получится.
***
К обеду мы с Алей все заказанное съели и почти все выпили. Гастротерапия оказала положительный эффект на Алену, она наконец расслабилась и даже начала шутить, а вот меня как-то не очень проняло. Вкуса продуктов я почти не чувствовал, да и вино меня не пьянило. Если бы не изрядно захмелевшая Аля, я бы решил, что мне подсунули какую-то безалкогольную мерзость.
– Странное вино, – пробурчал я, разглядывая бордовую этикетку, на которой не было ни слова по-русски, даже тыльная с составом и адресом производства состояла исключительно из латинянских слов. – Подделка какая, что ли? Лучше бы пива взяли.
– Отличное вино! – излишне громко и эмоционально возразила Алена, допивая бокал и жестом веля подлить еще. – Замечательное вино!
– А мне почему-то не пошло. Вообще не вставляет.
– Это потому, что у тебя есть что-то затаенное, – с прищуром и, почему-то, грозя мне пальцем, сказала она. – Надо просто излить душу. Давай! Изливай!
– Да нет ничего затаенного. – Я пожал плечами. – Если о чем и думаю постоянно, то о тебе.
– О! Мне нравится! Уж не предложение ли надумал делать? Учти, кольцо хочу только дизайнерское в винтажном стиле и без этих пошлых бриллиантов!
Я кисло улыбнулся.
– Вообще-то, я думал о твоем месте в этом бардаке.
