Аля перестала улыбаться, насторожилась.
– Помощник из тебя идеальный, но…
– Ты опять?! А еще баб ругают за ковыряние в одном и том же! Ну и зануда!
– Да, я опять и о том же. Еще есть шанс соскочить. Думаю, что наши побегушки в Бухаре были жалкой тенью предстоящей мясорубки. Плевать, если со мной что-то случится, я сам заварил эту кашу и мне ее расхлебывать. А вот тебя жалко. Ты вообще ни причем.
Алена вытаращила на меня глаза:
– Ах ты гад! Ты меня бросать собрался, что ли?!!
– Нет.
– Ну ты и сволочь!!! – всплеснула она руками и, схватив наполовину опорожненную бутылку, присосалась к горлышку. Надолго ее не хватило, после пары больших, громких и, судя по всему, мучительных глотков Аля грохнула бутылкой по столу, ставя ее на место. – Если еще раз заведешь такой разговор, я тебя придушу, ночью, подушкой. Понял?!!
– Стал бы я тебя привозить в свою квартиру, если хотел бросать? Кроме тебя никто не знает о моей берлоге!
Аля заметно смягчилась, но по инерции продолжала негодовать:
– Это же чистое предательство! Подбил меня на авантюру, лишил меня всего, привез меня в эту свою секретную берлогу, а теперь ему меня жалко стало. Да пошел ты знаешь куда со своей жалостью?!!
– Я не то хотел сказать.
– Уже сказал. Заметь, второй уже раз!
– И ты мне снова намекаешь, что пойдешь со мной до конца.
– Намекаю?! Ну ты и гад!
Я привлек ее, усадил к себе на колени, обнял.
– Хотел сказать, что если грохнут меня, то не жалко, никто не заметит, всем плевать. Некоторые даже обрадуются. А вот если навредят тебе…
– Ну и что? – прошептала мне в ухо Алена. – Будешь снова по шлюхам бегать и за секс платить.
Я не удержался и прыснул смехом.
– Ну я же серьезно.
– Серьезно, говоришь? Ну что ж! Если они доберутся до меня, то ты отомстишь. Я за тебя не смогу, даже если захочу. А вот ты за меня их всех на куски порвешь.
В таком ключе я об этом не думал. Было приятно подобное слышать от женщины, хотя контекст настораживал.
– Ты даже пьяная излагаешь мудро.
– Да, – мурлыкнула она, – я такая! И от меня ты теперь до конца своих дней не отвяжешься. Разве что надоешь и я тебя сама брошу.
– Все-таки ты ненормальная.
– Конечно! Нормальные скучные, нудные и в постели холодные. С ними ни развлечься, ни разработать план вторжения в этот твой КУБ. Да и тебя, если честно, нормальным трудно назвать.
– Вот это в точку! – я звонко шлепнул ее по заду.
– Будь ты нормальным, я бы в твою сторону и не посмотрела. Меня уже тошнит от нормальных, от образцовых, от надежных. На поверку все ничтожествами, негодяями и трусами оказываются.
– Значит вместе до конца?
– До самого!
***
С осуждением глядя на мои сборы, Аля забилась в угол дивана и дула губы.
– Я же тут со скуки помру! – наконец сказала она.
– Телик смотри. Отдыхай. Поспи, наконец.
– Надоело!
– Увы, пока ничего другого предложить не могу.
– А я могу! Например, возьми меня с собой.
– Мы это уже обсуждали, – я придирчиво оглядел себя в зеркало стенного шкафа. Драные джинсы, растянутая футболка, тертая кожаная куртка и, самое главное, отросший ежик волос на голове вместе с недельной щетиной на отъетых щеках приятно преобразили меня. При этом я был похож на только что освободившегося из тюрьмы жулика, но мне действительно было приятно и спокойно от мысли, что я сам себя не узнал бы при случайной встрече. – Человек, к которому я иду, не любит свидетелей. Особенно таких красивых, как ты.
Аля, довольная комплиментом, улыбнулась.
– Я вообще подозреваю, что он боится баб. Короче, в твоем присутствии он не скажет и, самое главное, не сделает нужного. Да и тебе не хочу наносить психологическую травму. После посещения его хлева ты месяц есть не сможешь, а когда увидишь его жирную тушу и лоснящуюся от многолетнего сала рожу, то окончательно разочаруешься в человечестве.
Тут я не лукавил. Экстази, которого я и собирался навестить, действительно не любил свидетелей.
– Знаешь, – как-то подозрительно тихо и глядя в пол сказала Алена, – ты вот мне вчера предлагал соскочить.
– Ну?
– А если это сделаю не я одна, а мы вместе?
Я уставился на нее, не сумев сдержать ехидной улыбки.
– Ух ты! Мы протрезвели, все взвесили и возвращаемся к вчерашнему разговору?
– Ну да, – сказала Аля, потупившись. – Нельзя все это просто забыть, а?
– Тебе – можно. Вчера ты мне не дала и слова сказать, а у меня был целый план разработан. Реальный и даже пару раз воплощенный в жизнь. Ты исчезаешь здесь и появляешься в другом городе, в другой области, с другой фамилией. Денег на первое время хватит.
– А вдвоем нельзя?
– Уже нет. Мне остается или воевать, или прятаться. А спрятаться уже не получится.
– Но как можно воевать с ними?
– Давид и Голиаф, – сказал я и подмигнул Але. – Если получилось у паренька с пращой, то почему не может получиться у меня?
Она не ответила. Сидела, по-прежнему не поднимая глаз. Алена боялась, и ее сложно было в том винить.
– Я ухожу. А ты остаешься и думаешь. Все!
Не оборачиваясь, я выскочил из квартиры и побежал по лестнице вниз. Побежал с очень легким сердцем, потому что был уверен в решении Али. Девка она бедовая и напарница отличная, но работать я привык все же один.
***
