Сэль опять крепко взялся за запястье Эра, а Эр — за запястье принца, и незримое странствие в воспоминания повторилось. Только на сей раз путешественников унесло в далёкое прошлое; во все те ужасы и мерзости, которые развернулись под мрачным, беспросветным вторым Беспокойным покровом лета. Увиденное произвело на Сэля колоссальное впечатление, однако возымело обратный эффект, вовсе не тот, на который рассчитывал Эр. Вынырнув наружу из тяжёлых воспоминаний бессмертного мага, Сэль Витар заледенел и на лбу его проступила холодная испарина.
Заметив скорбный и измученный облик принца, Эр страшно пожалел о содеянном. Мальчишку разбила неконтролируемая дрожь и он начал задыхаться, из-за чего даже по неуязвимому лицу Данаарна промелькнул призрак тревоги.
— Эй, успокойся. Всё теперь наладилось, мы вернулись в настоящее.
Но подопечный его не слышал, ведь впадал в истерику.
— Глубоко выдохни до передела, — скомандовал ему бессмертный внушительным голосом, и юноше пришлось подчиниться. — Избавься от всего воздуха в лёгких. Вот так, молодец. А теперь выдохни ещё разок.
Странное ухищрение древних помогло, и спустя какой-то срок принц замолк. Правда по его щекам ещё долго струились горячие слёзы, обжигая кожу резкой болью.
— И как Вы подобное пережили, Аман-Тар? — тихо спросил Сэль, смотря в одну и ту же точку в пустоте.
Он не то, чтобы находился рядом с Данаарном во времена второго Беспокойного покрова, не то, чтобы видел всё творящееся воочию, но чувствовал то же самое, что и его проводник.
— Как? Ну, лунги бессмертны, знаешь ли, — ехидно хмыкнул Эр, продолжая держать ледяную кисть принца в своих руках. — Лишь огонь, уничтожение тела или потеря головы ведёт…
— Я не об этом, — Сэль поднял взор на собеседника и проникновенно посмотрел на него исподлобья. — Вы знаете, о чём я. Не будем это называть.
— Да легко. Особенно, коли отбросить гордость. Разве она нужна в дороге? Разве она пригодится? Это же мусор. Нужно сражаться, не уступать врагу и пяди. Не отдавать ему ни удовольствий, ни страданий. Слышишь? Они — твои, и только.
Пожалуй, раз столь величественное, могущественное и достославное создание сумело умалить гордыню и не позволило разрастить той скверне, что насильно засадили на почвы души чужаки, то уж принц-то, обычный смертный, как-нибудь справится с собственной проблемой.
Эр аккуратно взял принца за подбородок, повернул к себе и медленно смахнул слёзы с его длинных, пепельных ресниц.
— Поведай мне, чего ты хочешь ныне? — на редкость спокойно проговорил демон-оборотень. — Отомстить? Преподать урок обидчикам, дабы они в ответ сами чему-то научились?
— Нет, я… я хочу ничего не хотеть, — мрачно выдал Сэль, уводя взор с ослепительного и непоколебимого лица Данаарна.
— Когда-то я пожелал ничего не чувствовать, и что же со мною стало? Гнусное желание, я этого не приемлю. Проси чего-то нормального!
За спиной демона-оборотня уже сгущались мерклые краски, вся его выдающаяся фигура словно наливалась едва сдерживаемым могуществом.
— Испытание желаниями… это сущее проклятье, — обречённым тоном вымолвил Сэль.
Только Эр не собирался принимать ни его упаднические мысли, ни поражение. Коли судьба вынудит штурмом брать
— Это — проклятие существования любого живого. А тебе рано ещё умирать, я не позволю этому случиться. Чего же ты хочешь, немедля отвечай?!
— Я хочу вернуть себе престол! — взбешённо завопил принц.
Сэль подскочил на ноги и грозно всплеснул руками перед носом Данаарна.
— Я хочу вернуть себе то, что мне принадлежало изначально, но враги и злопыхатели отняли всё это! — физиономия принца покраснела, брови его искривились от ярости, а ноздри надулись, однако от того он показался Эру ещё более прекрасным. — Я хочу помочь своему народу, восстановить славу и честь Элисир-Расара и изгнать из королевства скверну!
— Хорошо, — спокойно и рассудительно заключил Эйман, заводя руки за спину. — Это достойное желание. Но для воплощения его в реальность тебе нужна сила, Твоё Высочество. Что такое сила?
Сэль недоверчиво покосился на бессмертного мага. Сдаётся, это и есть каверзный вопрос?
— Гнев — это сила? Ненависть — это сила? Как думаешь, а? Страх — это сила?
— Скорее препятствие, — отозвался юноша, внимательно следя за тем, как Эйман наворачивал круги возле него.
— Тогда… что? Отчаяние?
— Отягчающее обстоятельство.
— Верно, с тобой вести беседу даже приятней, нежели болтать с самим собой. Тогда что? Что у тебя имеется в запасе? Думаешь, что раздобудешь отцовский меч — и дело уже в кармане? Почто меч тому, кто не знает, как надлежит с ним управляться?
— Куда Вы клоните, Аман-Тар?
— Меч — это славное оружие для битвы грудь на грудь, — прошептал Эр, чуток прислоняясь к левому плечу наследника. — Только что же делает его по-настоящему несокрушимым?
— Крепкий металл? Кованая сталь? Чары? Воин?
— Гибкость. Клинок не ломается лишь потому, что гнётся под ситуацию. Но, как мы выяснили прежде, Его Высочество — вовсе не безделушка в руках власть имущих.
