— На… сегодня достаточно, — боязливо вымолвил Сэль.
Он за мгновение вылетел из оранжереи, когда понял, на какие именно земли указывает перст его наставника.
— Испугался потому, что я и есть твоя сила? — самодовольно хмыкнул демон-оборотень, когда остался совершенно один.
Ну, или же почти один.
— Хозяин! — хором позвали Эра волшебные вихри — его подручные.
— Вы знаете, чем заняться, и что делать дальше.
— Как повелите!
Получив очередное распоряжение, вихри взметнули вверх, помигали фиолетовыми искрами и затем исчезли.
— Какой же я дурак. Снова хотел что-то почувствовать. Словно бы не знал, что буду чувствовать совсем не то, что хочется.
Маг дотронулся до грудной клетки в том месте, где обычно залегало сердце, и принялся растирать ноющую область. Эру уже давным-давно было пора заключить договор хоть с кем-то, и новая привязанность лишь тяготила его, будто отравляя внутренности и разрастаясь в мышцах болезнетворными язвами. Всё-таки, кочевники-лунги всегда предпочитали одиночество, гордо именуя его «блаженным уединением». Одному по дорогам идти легче, ничто не утяжеляет сердца, ведь не нужно брать с собой чужую ношу или выравнивать с кем-то собственный темп.
А что… если попробовать достичь мира и гармонии в компании других живых и разумных существ? Нет… невозможно. Иначе придётся что-то выращивать и копаться в почвах. Земледелие — совместная работа; однако слишком грязная.
После эпизода в оранжерее с пальмами Данаарн снова исчез, он не посещал опочивальни принца, не помогал Его Высочеству разобраться в иноземных заклятьях и не учил его колдовству, Сагар продолжал отмахиваться от своих обязанностей, ссылаясь на подагру, и даже Зармалессия не желала видеть сына, ведь её пугало повреждённое лицо наследника.
Глубокой ночью Сэлю Витару опять не спалось, и он восседал на своём ложе, облачённый в штаны из тонкой ткани до щиколоток, просторную рубашку до колен и шёлковый халат. Принц ждал, пока что-нибудь случится, но ничего не происходило, только занавески, огораживающие постель, слегка покачивались на слабом ветерке, что доносился из окна. В покоях стояла тьма, и все предметы выкрасились в чёрно-синие и серебристые цвета. Рядом с Его Высочеством снова находились его привычные компаньоны — две подушки: Белобокая и Булочка, и казалось, будто ничего не изменилось с самого первого дня появления в замке Данаарна.
Конечно, теперь у Его Высочества имелся ключ от собственных комнат, только от подобного подспорья мало прока — двери всё равно закрывались лишь снаружи. Получается, что Сэль не мог запереть их на замок, даже если хотел того. Он был неспособен защититься от внешней угрозы, и ощущение непреходящей опасности, наряду с бессилием, не давали ему сомкнуть глаз. Однако, Сэль не спал ещё и по иным причинам.
Вскоре в дверь два раза робко постучали — то был знак, которого выжидал наследник. Повременив ещё чуток, он поднялся с постели, засунул ноги в туфли с мягкой подошвой и направился на тайное свидание.
В огромном и запутанном Янтарном дворце наличествовало слишком много узких переходов, секретных комнат, незаметных апсид и альковов, которые частенько использовались недобросовестными слугами и дворянами не по назначению: например, для запретных переговоров или внебрачных связей. У Сэля было мало верных сподвижников, поэтому вряд ли бы кто-то захотел заключать с ним тайные союзы или стал бы вводить мальчишку в суть заговоров. А предаваться похоти за гобеленами и знамёнами — вообще занятие не благородное, на которое у самого наследника не было ни малейшего желания. Впрочем, и у Его Высочества тоже имелось кое-что, что надлежало скрывать от посторонних глаз.
Прежде, когда ещё был жив Тэй Алькосур, прислуживать наследному принцу считалось за величайшую честь среди придворных, и любой высокопоставленный вельможа пытался снискать такую милость для собственного отпрыска. Везло, разумеется, далеко не всякому, ибо здесь, как и в праздничных поединках или на турнирах, победить хочет каждый, и никто не желает проигрывать, но выиграют только единицы, а проиграют тысячи. Поэтому сызмальства Его Высочество окружали лишь наиболее выдающиеся и доблестные сыны знатных и могущественных домов. Правда, когда удача отвернулась от семьи Амуин, заодно с ней от наследника отвернулись и все былые «верные пажи» и «преданные наперсники», кроме одного — Э́мерона Чёрного Вереска.
