Темноглазый мужчина с коротко остриженными волосами быстро пробежался рукой по своему облачению и изъял наружу пригоршню блестящих пригласительных табличек, которые назывались жемчужными и являлись пропусками в лучший «сказочный дворец» Исар-Динн — то есть, попросту в роскошный и благоустроенный бордель.
— Что? Зачем ты даёшь мне эту гадость? Мне это не нужно.
— Пока могу предложить лишь это. Быть может, оно не нужно лично Вам, зато пригодится кому-то другому, тому, кто за небольшую плату сам сумеет принести Вам выгоду.
— Эмерон, зачем такие сложности…
Вдруг в глубине проходной галереи раздался ритмичный шум, и заговорщики замолкли.
— Ваше Высочество, отрадно было повидаться, но мне уже пора. Долг призывает обратно.
— Но, послушай же меня…
Сэль попытался удержать собеседника и даже занёс руку, чтобы ухватиться за одежды Эмерона, однако последний мигом выскочил из алькова, а за ним только и остались, что занавески из гобеленов, раскачивающиеся туда-сюда.
— Ох, Эмерон, чёрт бы тебя побрал… — ворчал принц, пряча за пазуху злополучные жемчужные таблицы, к которым ему даже прикасаться было противно. — Я ведь должен стать мужем твоей сестры, как ты посмел вручать мне подобную гнусность?
Выждав положенное время, Сэль медленно и печально побрёл назад в покои, делиться впечатлениями и переживаниями с подушками, которые всегда были рады подставить участливое ухо своему хозяину — как слушатели, или как то, во что можно спокойно выплакаться.
Как бы там не было, а плющу и вьюнку, как и любому заговору, действительно требуется крепкая, надёжная опора. Но, несмотря на то что такие растения частенько разводят для услады взора в садах, они всё равно являются вредителями, и коли оплетут тугими стеблями-душителями живое деревце, то непременно его погубят. Поэтому, для их поддержки лучше всего подходят каменные жерди и деревянные решётки, ибо ползучие корни способны иссушить даже столетние дубы, что и говорить о хрупких водных кувшинках.
Но наследный принц начинал думать, что было бы славно, случись с ним что-то поистине ужасное. Так он хотя бы обзавёлся весомой причиной для того, чтобы отказаться от собственного долга, бросить всё к чертям на дно самого чёрного и непроглядного омута и забыться вечным сном.
— Пускай на белом поле маки расцветут, — шептал Сэль Витар, снова восседая с прямой спиной на ложе в опочивальнях холодного крыла.
Вокруг него подрагивали нежные, полупрозрачные занавески, а позади стоял безобразный бледный призрак с лосиной мордой, сложив на груди свои лапы-серпы. Призрак по-прежнему хранил тишину, и принц не заметил его присутствия.
Обычно в летний период в Исар-Диннах стояла славная и ясная погода, и уж точно это время было самым лучшим для морских путешествий. После первого в году появления на ночном небосклоне созвездия Голова Льва, которое всегда происходило в двадцать пятый день последнего весеннего месяца, и вплоть до восхода звезды Аркса́х, то есть до восемнадцатого дня первого осеннего месяца, плавания обещали быть тихими и спокойными, ибо под благодатными небесами и счастливыми светилами даже ветры усмирялись, снижая свою резкость и нагревая морозный нрав. Преимущественные в зимнюю пору северные и северо-западные ветра сменялись на устойчивые западные, а иногда даже обращались вспять и дули уже с востока.
Считалось, что могущественная звезда Арксах несла с собой пелену из облаков и порождала сильные бури в открытых водах, поэтому моряки не слишком жаловали её. Однако до двадцатого дня последнего осеннего месяца ситуация ещё была терпимой, и многие купцы, ведомые наживой, без долгих раздумий поднимали якоря и покидали порт Исар-Динн. Но когда на небесах впервые в году загоралась Мион, или Пети́на, — звезда, которую в Мирсварине звали дождливой, а в Элисир-Расаре — ненастной, уже никакой здравомыслящий путешественник без крайней надобности не спешил пользоваться услугами кораблей, ведь тогда наступала настоящая зима. А зима, как известно, водворялась не одна, она с собой приводила ледяные ветры, бури, ураганы и стихийные бедствия, и тогда-то уж точно разумней было взять экипаж или жалкую кибитку, или даже отправиться в путь по суше пешим — так доберёшься до пункта назначения целым, или, хотя бы по завершении «приключения» кто-нибудь участливый соберёт твои жалкие останки и похлопочет о должном погребении. А в море всех погибших пожирали рыбы, уграши или воплощения утопших, и не суждено им было получить упокоение.
