Взглядом Эр только указал на жертву, а фиолетовые вихри уже ринулись в бой. Человеку, что обжаривал маленькие кусочки рыбы или мяса, нанизанные на деревянные шпажки, померещилось, будто вокруг него начал виться целый рой из жалящих пчёл, он завыл и зашипел, в панике прикрывая голову руками, а затем и вовсе забрался под прилавок. После вихри нацелились на иного лавочника, разводя такой шум, что взоры толпы сразу устремились в противоположном от Эра направлении, и маг незаметно взял с жаровни два готовых лакомства.
— Держи, «сын мой», — шепнул он, протягивая Сэлю добычу.
— Фу, как низко и подло.
Тем не менее, еду принц принял.
— Ох, прости, это оскорбило память предков? Или задело твоё достоинство? Мне следовало представиться твоим старшим братом, а не отцом? Или лучше слугой? Или… рабом?
— Замолчи, — усмехнулся жующий принц, слегка толкнув плечом зачинщика. — Сегодня всё сгодится.
На одной из рыночных площадей странствующие актёры давали представление, и Сэля привлекло это зрелище.
— Я уже насладился твоим спектаклем, теперь желаю взглянуть, на что способны профессионалы, — юноша потащил провожатого к сцене.
На наспех состряпанном помосте разыгрывали эпизод из всеми любимых, и всем известных повестей о странствующих рыцарях. Однажды, приятель по ордену героя Касана отправился в дальнее путешествие и повстречался там с прелестной нимфой пресноводного ручья, дочерью низшего божества — хозяина леса. Молодые полюбили друг друга, позабыли о долге, обязанностях и своих семьях, и самовольно обручились, после чего поселились в уединении в безлюдном дремучем лесу. От этого запретного союза у нимфы родился сын, однако в итоге ей пришлось вернуться на родину к отцу, в мир волшебства и бессмертия, оставив мальчишку с отцом. Сын ничего не знал о собственной матери, однако это заурядное божество наделило его, отпрыска обычного человека, истинным бессмертием.
— Всё было не так, — выдал критично настроенный принц, водя деревянной палочкой по глиняной чашке со сладким десертом, который тоже раздобыл для него Эр.
— Ну, тебе, с высоты твоего положения, «
Демон-оборотень стоял возле деревянного столба, что поддерживал одну из бесчисленных палаток. Его и Сэля плотно обступили другие зрители — рядовые городские жители, в которых двое беглецов из Янтарного дворца не вызывали никакого интереса по сравнению со спектаклем.
— И как же всё было? — неожиданно спросил маг, скрещивая руки на груди и устремляя взор на актёров.
— Эту небожительницу величали Эдес Кена, но она не была нимфой. Она была килуной — младшим божеством природы, стражем магического леса. Эдес Кена вернулась на родину, однако, дабы облегчить муки своего смертного супруга и сына, она повредила их память. Люди потеряли все драгоценные воспоминания о ней, и, по идее, должны были вовсе не печалиться после её ухода. Но… их изнутри всё равно снедала беспричинная тоска. Неутолимая тоска погубила рыцаря, а бессмертного юношу подвела к весьма сомнительному и скользкому перепутью, и никто из героев даже понять не смог первопричину своего стремительного падения. А килуна смотрела на всё это со стороны, и сердце её наполнялось мраком. Говорят, она была владычицей леса волшебных цветов, но все листья с деревьев опали, бутоны увяли, а трава пожухла. Так и появился на излучине Сломанного берега Дремлющий лес — червоточина гниющей магии.
— Недурно, — загадочно прошептал Эр, постукивая когтем указательного пальца по своей нижней губе. — Только я думал, что подобные истории для скучающих девиц, а не бравых молодцев. Впрочем… частенько приходится выбирать между насилием и слезливыми воздыханиями. И ты, как настоящий мужчина, предпочёл первое. В конце концов, кровь вкуснее соплей, да?
— Вкуснее? Я думал, крови не до́лжно проливаться. Или же… она не течёт потоками только потому, что ты же её и выпиваешь залпом?
— «Ха-ха», — безрадостно и монотонно проворчал маг, ухватываясь за челюсть наглеца. — А ты всё же, гляжу, захмелел, коли смеешь дерзить мне без опаски. Скверный из меня выдался отец. Ну, что ж, осталось только отвести собственного отпрыска в места наиболее злачные, и делу — венец!
Эр приобнял Сэля за плечи и уже вдвоём гуляки поковыляли к дому удовольствий.
— Послушай, сын мой, тебе ведь известно, что у людей лишь три самые проходные дороги никогда не зарастают травой? Одна из них ведёт в таверну, две другие — в храм любви, и в храм богов.
— Мне бы вашу мудрость, батюшка, — язвительно выдал принц, всё ещё помешивающий палочкой сладкую жижу в стакане.
По пути до дома увеселений Сэль сумел ещё на многое посмотреть горящими и жадными глазами зеваки. Наследный принц весь день пребывал в лёгком возбуждении, и потому проявлял некоторую рассеянность. Он не заметил, как в толпе на него со всего размаха налетела бойкая девица, чьё лицо расписывала красная краска и украшали символы кувшинок. Девушка чуть не сбила Сэля с ног, и он удержался в вертикальном положении исключительно благодаря Данаарну.
