Впрочем, перед деловым визитом Ирмингаут сперва посетила куда менее достойных и доблестных господ — она, в гордом одиночестве, но вооружённая до зубов, перебросилась парочкой «тёплых» слов с рыжим и одноглазым Фирамом, тем самым типом, который совершил налёт на лавку волшебного Северона, перебил там ни в чём неповинный народ, едва не покалечил Момо, а затем объявил об изгнании Белой Семёрки из содружества банд омута. И не то, чтобы Ирмингаут сильно переживала о последнем — в конце концов, женщина давно собиралась сбежать из этого окаянного города сразу после того, как привела бы в исполнение собственные планы, однако Фирам посягнулся на святое; на то, что эльфийка никак не могла обойти стороной. Она, как представительница северных племён, древних и диких, не могла простить того, кто нанёс ей столь суровое оскорбление, однако сейчас была не способна в полной мере отомстить обидчику, ибо тогда под угрозу попадали все дальнейшие предполагаемые события.
«— Нана! Сестрица! — приветствовал её рыжий негодяй с радушной улыбкой на лице. — На что ты сетуешь, я же пощадил твоего белобрысого щенка? Ручаюсь, я его не тронул даже пальцем. Более того! К нему не прикасался никто из моих людей! Ну… лишь Вром Вепрь, и только кулаками! Клянусь тебе!»
Теперь, стоя напротив потайных кухонных дверей в дворике нужного особняка, Ирмингаут никак не могла выбросить из головы надменные слова Фирама, главаря одной из самых неблагонадёжных и опасных в омуте организаций. Как бы она мечтала заткнуть глотку рыжего его же поганым языком, стереть навсегда эту развязную ухмылку с его кривой гримасы, только нынче у неё самой будто руки были связаны за спиной путами тугих и крепких обязательств.
«— Не веришь мне? Как можно? — вопрошал разбойник, изображая полную невинность. — Тогда спроси лично у щенка, какие у него остались впечатления от свидания? Думаешь, он расскажет правду? Поделится с тобой неизгладимыми воспоминаниями?»
Ирмингаут в гневе сжала кулак и с размаху ударила в деревянный косяк так, что балка надломилась. Гвальд, спокойно стоящий рядом, недоумённо покосился на свою свирепую спутницу, а затем тихо процедил:
— Соберись, нам ещё с Эйлеттом беседу держать. Этот человек легко выведет из себя даже самых стойких и рассудительных, ибо он славится непробиваемым упрямством.
— Да знаю я, — огрызнулась женщина, но потом извинительно вздохнула и провела рукой в перчатке по зажмуренным глазам. — Просто сегодня у меня уже была одна неприятная встреча, да ещё и ты заговорил, словно бессмертный древний.
— А тебе по нраву видимо, чтобы я изъяснялся, как неотёсанная деревенщина? Я ведь всё-таки во дворце служил, — усмехнулся Гвальд, расправляя плечи и закладывая большие пальцы рук за пояс на штанах.
Его гигантскую фигуру со всех сторон подсвечивали блестящие серебром звёзды, что в безлунную ночь распалились довольно рано на почерневших небесах.
— Это хоть соответствовало бы твоей внешности, а не вызывало замешательство, — Глава легонько ударила напряжённым кулаком в грудь мастера, а затем внимательно посмотрела в его бездонные глаза. — Я ведь упоминала, что «восемь» — это плохое число? Скверное? Оно приносит несчастья и сулит неудачи. Нам не следовало принимать в братство стразу двоих новых приспешников тогда.
Голос Ирмингаут прозвучал столь печально и проникновенно, что внутри Гвальда что-то съёжилось и затрепетало.
— Это ведь просто суеверие, неужели ты… — мужчина повёл рукой, указывая на собеседницу, однако его размышления прервали.
Кухонная дверь распахнулась, и маленький, аккуратный дворик особняка первым делом заполнил тёплый, культурный свет, что лился из жилого помещения и вселял странное чувство уюта и умиротворения в ночных гостей.
— Госпожа, добрый дин, — кивнул посетителям рослый и статный юноша. — Вы припозднились, батюшка уже переживает. Что…
Визитёров встречал Эмерон Чёрный Вереск, любимый отпрыск Чесферона, донга Кирнов, которому вряд ли частенько в жизни доводилось приветствовать пришлых и отворять им врата лично.
— …что приключилось с дверью?! — взор молодого капитана стражи остановился на поломанной балке, которая ещё полчаса назад была цела.
Но Ирмингаут только прикрыла глаза и пожала плечами, вытесняя своим корпусом Эмерона с прохода и освобождая тем самым дорогу и для Гвальда, и для себя.
— Юный господин, — мастер тоже кивнул Чёрному Вереску, продвигаясь внутрь здания сразу за эльфийкой. — Мы не при делах.
Эмерон лишь скорчил непонимающую мину и тут же поспешил за гостями. Уже втроём они поднялись на второй этаж особняка, следуя за горящими свечами и масляными лампами, и направились в хозяйскую спальню, обустроенную сейчас под приёмный зал.
— А-а-а-а! Госпожа Ирмингаут! Мастер Гвальд! — радушно воскликнул Эйлетт Чесферон, стоило ему только завидеть гостей в дверях. — Я уж было думал, что вы не явитесь на встречу, и подведёте нас и Его Высочество наследного принца!
