Мастер принял подношение, а затем удалился.
— И вы тоже возьмите, моя госпожа. Асармон специально разработал эти магические амулеты, дабы защитить нас…
— Нет, благодарю, Ваша Светлость. Мне уже пора.
На отрез отказавшись брать украшения, Ирмингаут покинула Эйлетта Чесферона лишь для того, чтобы в альковах и кулуарах его подставного дома отыскать другого представителя ветви Кирн и вести тайную беседу с ним.
— М-моя госпожа… — испуганно обронил Эмерон, когда Глава Белой Семёрки зажала его возле стены в укромном тупике.
— Ты ещё доставляешь ту смесь сушёных трав, что я передаю через тебя Его Высочеству?
— Н-нет… Видите ли, Сагрена говорит, что Его Высочество ничего больше не пьёт кроме кипячёной воды. Ну, или вина, но лишь из тех чарок, что ему лично вручает придворный маг! А он все напитки тщательно проверяет!
— Хм… — задумчиво хмыкнула Ирмингаут, постукивая пальцем по нижней губе. — В воду яд добавить трудней всего, она обличает правду, так что это — хорошо. Как величают этого мага? Неужто Эйман Данаарн?
— Да, так и есть.
По прекрасному лицу эльфийки пробежалась странная смесь из смятённых чувств, и вдруг Эмерон тоже нахмурился.
— Это что-то значит? Что?
Но молчаливая и скрытная бессмертная воительница не собиралась посвящать жалкого отпрыска людских кровей в свои истинные намерения. В конце концов, Эмерон был для неё лишь несмышлёным мальчишкой, расходной фигуркой в секретной игре, и женщина, уже давно прослывшая бессердечной, развернулась и поспешила на выход.
— Я что-то сделал не так? Прогневал вас? — кричал ей вслед нетерпеливый и горячий капитан дворцовой стражи. — Тогда, может, явитесь наконец в замок, поговорите с Его Высочеством с глазу на глаз и лично представитесь его новому приятелю?! А… Ау?
Ирмингаут всегда была под покровительством Мирн Разора, тайной и бесчестной организации, и тени до сих пор хранили верность ей. Они растворили величавую и манящую фигуру эльфийки в густой, полночной мгле, оставляя человека без надежды на вразумительный ответ.
Барадульф, он же Гвальд, прогулялся по чистым улицам медного холма, но затем всё-таки направился обратно в омут, поближе к дому. В ставке он нашёл всех членов братства уже спящими, помимо Бел-Атара, который восседал во дворике возле веранды на деревянной лавке — той самой, что мужчины притащили из здания пару недель назад. Молодой человек неторопливо распивал какое-то дешёвое пойло и урывками поглядывал на два некрупных холмика — закопанные бочонки, красный Б и зелёный. Под землёй в этих сосудах доспевали ингредиенты для зелья, которое вот-вот будет закончено, и Бел-Атар не совсем понимал, что это за технология такая, и для чего понадобилось зарывать тару в почву. Верил ли он в успех? Трудно сказать теперь…
Гвальд молча уселся рядом. Мастер широко развёл ноги, занимая почти всё свободное пространство на лавке, впрочем, так постоянно случалось в его компании, уж слишком тело Гвальда было массивным и выдающимся, и обычная мебель ему не подходила по размеру.
— Вы нашли нового мага? — тихо поинтересовался Касарбин, а затем отпил из глиняной бутыли.
— Нет, нынче никто не желает даже здороваться со мной за руку, — хмыкнул мастер.
Он пытался скрыть разочарование за напускным весельем или безразличием, только у мужчины ничего не получилось. Бел-Атар всегда превосходно понимал, что на душе у его старинного приятеля, разумеется, коли удосуживался посмотреть на него хотя бы краем глаза.
— Более того, нас с Главой не угостили даже утешительными слухами о том, что, мол, в омуте появился новый волшебник, исключённый из содружества гебров, зато по пути домой моих ушей неоднократно достигали всякие нелепые сплетни о Его Высочестве! Ха!
Касарбин передал другу ёмкость с разбавленным заном и Гвальд мигом пригубил напитка.
— Люди очень рады тому, что Его Высочество жив-здоров, однако… Однако они негодуют из-за того, что наследник престола тоже встал на кривую дорожку и заключил союз со злыми силами.
— Ну… а ты что об этом думаешь?
— А сам якобы не знаешь? — ехидно фыркнул Гвальд, взглянув разок на Бел-Атара навязчиво и пристально.
Но собеседник оставался слеп к его ужимкам. Честно говоря, иноземец упорно не желал отрывать взора от двух приземистых курганов — холмов, таящих под собой бочки с зельем, — и, по невнимательности, большая часть правды ускользнула от него.
— Что я думаю об этом? — размеренно повторил Гвальд. — То, что никому, кроме Его Высочества на самом деле не известно, что творится за дверями его спален. Я служил во дворце… Так вот,
— Я могу прочесть заклятье благонадёжности, — неожиданно для мастера выдал Бел-Атар.
Смелый и преисполненный уверенности, он неотрывно взирал на то, что когда-то можно было назвать дворовым садиком возле ставки, однако ныне пришедшим в ужасное запустение.
