Эр поспешил за принцем, и вскоре они очутились в подземной пещере, причудливые изгибы и наросты в которой сформировались естественным образом. Всюду здесь властвовали три цвета: белый, голубой и песчано-бежевый, кое-где волнистые своды потолка подсвечивали громадные кристаллы кримов, в темноте источающие приятное сияние, которое бы и самых воинственных настроило на мирный лад. Сэль понимал, что этот грот даже отдалённо не смахивает на реальную усыпальницу королей в Янтарном дворце, а попросту является плодом его воображения. Ну, или замысловатой конструкцией, созданной Тчеланом; тем самым миражом из пыли и песка, где принц однажды потерял нечто важное, а затем совершенно позабыл о приключившемся.
— Прежде я считал, что это ты посылаешь мне образы стрекоз и богомолов, — отрешённо прошептал Сэль, пока степенно передвигался по пещерной галерее.
Он перемещался от одного надгробия к другому в поисках захоронения своего отца, и перед взглядом Его Высочества представали всё новые и новые его предшественники: великие правители и непревзойдённые волшебники былых эпох, потомственные маги-короли.
— Ха, ещё чего, — неодобрительно фыркнул Эйман, ступая на каменистый грунт тайного грота. — Делать мне больше нечего, кроме как насылать видения на глупых мальчишек.
Помедлив у прохода, он углубился внутрь пещеры вслед за принцем.
— Видимо, по мнению местных владык, «хороший человек» — это вообще кто угодно, — язвительно проворчал маг, переминаясь с ноги на ногу и откровенно не понимая, чем он в силах помочь подопечному. — Ну, или хотя бы тот простак, что не держит в сердце зла, а придерживает сердце только для любви.
— Я всегда это знал! — неожиданно воскликнул Сэль и резво обернулся на Данаарна, так, что ярко-голубые глаза наследника вспыхнули во тьме подземных залов, словно волшебные кристаллы, или те редкие из звёзд, что могли похвастаться едва заметной синевой. — Вот, чем наполняется твоя душа.
— Я — демон-оборотень, и у меня нет души. Точнее, у меня их целых три, склеенные из обрывков.
Эр в отместку блеснул золотыми зеницами на принца и протянул перед грудью руку с напряжёнными пальцами, между которыми кружились магические вихри, плавающие по воздуху, будто мурены в холодных донных водах.
— Он Вас раскрыл, хозяин! — хором завыли вихри, и от этого визга у наследника чуть уши не принялись кровоточить.
Правда, Сэль уже нашёл надгробный камень Тэя Алькосура, высеченный из огромного куска белоснежного мрамора и сплошь покрытый вековой пылью. Рядом на стене покоился тускло тлеющий факел, и почтительный сын взял его, дабы рассмотреть узоры и гравировки, испещряющие отполированную поверхность саркофага, но света всё равно отчаянно не хватало.
— И кто же в Вашем сердце? — вышептал наследник.
— Очевидно, что не та, в чьём сердце я, — улыбчиво, но уязвлённо прошипел Данаарн, подступая ближе к принцу.
— Пожалуй, это несчастье нас с Вами и объединило, — предположил Сэль, отряхивая правой пыль с надгробия.
Но взирать на собеседника он продолжал невыносимо пристально.
— Да. Большая любовь — это не всегда большая удача. Если она безответная, то приносит лишь несчастья.
Эр тоже водрузил кисть на крышку саркофага, а затем отпустил на волю свои вихри, после чего между пальцами у него вспыхнули яркие огни.
— «Меч в камне», — зачарованно прошептал Сэль, счищая последние крупицы песка с надгробия, — «слова на воде».
С дополнительным источником освещения он уже легко мог разобрать, что было написано на погребальном сооружении:
— «Сердце только для близких…» — вполголоса озвучил принц, — дальше надпись обрывается. Она повреждена! Ничего не видно!
— Позволь взглянуть, — спутник нетерпеливо отодвинул наследника в сторону и сам склонился над гравировкой. — Не знаю, здесь могло быть что угодно. Что это вообще? Очередная присказка твоего почившего батюшки? Фамильная пословица?
— Понятия не имею, — юноша раздражённо пожал плечами.
Неужели и этот путь был проделан напрасно? Стены вокруг начали едва заметно раскачиваться и слегка подрагивать, однако пока что никто из присутствующих на это внимания не обратил.
— Как ещё можно открыть этот тайник? Ты что-то упоминал о кольце.
— Да! Кольцо с сапфиром! — восторженно подхватил Его Высочество. — Только, затея эта тоже смертным не по плечам, ибо во дворце наличествуют тысячи подобных колец, и все они совершенно разные!
— Или абсолютно одинаковые, — мрачно прохрипел маг, — то есть, полностью бесполезные.
С потолка заструились ручейки из песка и мелких обломков, вниз полетели блестящие сталактиты, острые и смертоносные, а полы пещеры заплясали. Сэль в ужасе выронил факел и придвинулся к провожатому.
— Что происходит?! — истошно прокричал он, однако бессмертный всё равно почти ничего не услышал: такой поднялся гул в подземелье, что невозможно было разобрать слова даже того, кто орал тебе в ухо.
Эр в негодовании ударил кулаком по надгробной плите на саркофаге, которая так и не пожелала раскрывать посетителям собственные тайны, и прижал к себе Его Высочество, плотно опоясывая плечи наследника несгибаемой рукой.
— Что происходит, Эр?!
