— Ни в коем случае не выказывай страха или отвращения, даже если скоро увидишь нечто пугающее или отталкивающее, — увещевал Лан подельницу спокойным голосом, пока сбрасывал с себя женские наряды и складывал их в специальную котомку.
Под облачениями Аллаи Феи Миража на нём сегодня были надеты обычные вещи рядового городского паренька.
— Главное, помни, что всё на самом деле не такое, каким оно кажется со стороны. И ещё…
Юноша отложил пожитки прочь и навис над травницей.
— …прошу, помалкивай. Спросят — отвечай просто и без запинок. У меня имеется кое-что для тебя в подарок. На удачу.
Перед Лили уже возвышался привычный ей Лан: моложавый и красивый, с короткими и пышными светло-пшеничными волосами и надменным, леденящим взором, столь привлекательный и ладный, что от него даже с усилием воли невозможно было оторвать глаз.
Лан медленно и чинно оплёл предплечья Лили длинными и изящными пальцами, припёр её к стенке и уставился прямо в зенки своей жертвы. Его пухлые, слегка порозовевшие губы приближались к девушке всё стремительней, но Лили завладели в тот миг смятённые чувства. Она судорожно всхлипнула, однако было уже слишком поздно — Лан едва-едва прикоснулся к плотно сдавленным губам спутницы своим ртом, подождал немного, потом отстранился, самодовольно улыбнулся и изрёк:
— Я не прошу тебя раскрывать мне сердце. Просто открой свой рот. Так нужно, доверься мне.
И эти его наигранно высокомерные слова прозвучали, будто настоящее идеальное заклятье подчинения. Лили поддалась, и её сразу увлёк поток из огня и вожделения. Она жадно опутала спину приятеля дрожащими руками и с наслаждением погрузилась в этот неожиданный, но самый страстный в её жизни, глубокий поцелуй. Когда Момо оторвался от припухших губ приятельницы, Лили уже взирала на него немного опьянённо, из-под вороха густых ресниц. Она не хотела расставаться с новым чувством, и потому ещё раз привлекла голову Лана к своему лицу.
— А небесники… небесники будут спрашивать? — тихо и смущённо зашептала Лили, лаская пальцами напряжённую шею Лана. — Будут проверять?
— Проверять, что? — усмехнулся юноша в привычной ему манере.
Молодые держали друг друга в объятьях, и их одежда издавала скрип и шуршание, когда шелка с атласом тёрлись о лён и сукно.
— Ну, это… знаешь…
— Мне не известно о столь сомнительных испытаниях. А что… хочешь, чтобы я тебя сейчас же избавил от этого бремени? — вышептал собеседник, и голову Лили окутал жар его дыхания. — Прямо здесь?
Девушка вздохнула как-то слишком сладострастно, однако Момо лишь предательски шутил. Поняв, что забурился чрезмерно глубоко, он тут же отпрянул, бросая Лили возле стенки коридора изнемогать в одиночестве от жажды.
Странное, мрачное и тягостное томление, что будто затуманило разум Лили, отступило столь же молниеносно, как и охватило её. Травнице примерещилось, словно рядом с ней промчался жуткий морок, вестник чёрной преисподней, наславший на неё злые чары. Девушка ощутила нечто необычное в уголке губы и медленно поднесла ко рту руку.
— Что это было? Ты, что, укусил меня?! Ты спятил?!
Лили вытаращенными, неверующими глазами смотрела на свой окровавленный палец, а Момо только ехидно улыбался. Поводив по рту языком и убедившись в том, что тот остался целым и нетронутым, девушка пришла к иному заключению:
— Ты укусил
— Уж крепись, — издевательски выдал актёр, а потом принялся бесцеремонно приглаживать волосы травницы.
Поскольку Лили пребывала в лёгком шоке, она не мешала пареньку, и вскоре её голову украсил любимый парик Лана, тот самый, который ещё пару минут назад венчал его чело. Как только все приготовления были закончены, Момо вцепился в запястье Лили и потащил её в сторону нужной комнаты.
Перед входом актёр собственноручно поправил наряды и украшения подопечной, затем приставил указательный палец к губам, напоминая напарнице о том, что теперь ей надлежит помалкивать, учтиво постучался и открыл дверь, не получив ответа.
В помещении, утопающем в кроваво-красных и медных красках, царил приятный полумрак. Мгновенно раздался радушный хозяйский голос:
— А-а-а-а-а-а! Мальчик мой, Лан, добро пожаловать! Наши гости тебя уже заждались! — то был первый ар дома Маль, донг Дубовых Рощ, Тарсилон Дремучий.
Он восседал в кресле напротив столика для азартных игр и размеренными движениями почёсывал собственную всклоченную бороду.
Лили вошла в тайную комнату без какой-либо поддержки — Момо отпустил её запястье ещё на пороге, и нынче девушку одолевала ужасная тревога. Её соучастник, наоборот, выказывал редкостные спокойствие и хладнокровие. Он уверенным шагом направился в центр комнаты и остановился возле столика, после чего низко поклонился присутствующим.
— Ваша Светлость, за нашу долгую разлуку Вы ничуть не изменились.
— Замолчи, льстец! — расхохотался Тарсилон, и его лицо украсила довольная ухмылка. — Это ты — тот, кто никогда не меняется. Наша Непреклонная, постоянная и нестареющая Арамаль-Ум! — он намекал на полярную звезду.
