Он взял за предплечье онемевшую Лили, выставил её в вертикальное положение и потащил на выход, к центральной двери. Жрецы Дубовых Рощ суматошно собирали разбросанные по комнате пожитки и начинали толпиться возле узкого прохода в порт, который забил тихоходный небесник-настоятель.
Лан уверенным шагом рассекал тёмный коридор, пока позади него плелась Лили, по пути высвобождающая себя из парика и излишних нарядов. Когда они оба проникли в более благоустроенную часть дворца, Момо, приблизившись к Лили, стал объяснять, как можно безопасно улизнуть на волю:
— Сначала иди прямо, увидишь дверь, обитую фиолетовой тканью — то сверни в левый коридор, пробежишь ещё немного, найдёшь там маленькую палату с выходом на веранду…
— Постой, что это значит? Ты со мной не пойдёшь?
Лан уже навострился на главные пышные залы «Сказочного дворца», и почти не слушал травницу. Он даже покачнулся в желанном направлении, но Лили удержала его от побега за руку.
— Мне надо развлечься, — равнодушно выдал парень.
— Развлечься?! Ты не слышал шума, не ощущал толчков?
— Ну, и что? Коренных жителей не напугает золотой катаклизм, и я с лёгкостью найду себе… ну, а ты выберешься наружу через веранду. Там по дереву надо будет вскарабкаться на крышу соседнего дома.
Момо вырвался из хватки боевой подруги, но девушка не намеревалась отступать:
— Нет, стой! Ты меня сегодня доведёшь! Куда собрался? Нас Глава ждёт на углу квартала! Нас с тобой!
Поскольку здравый смысл не помогал пронять несговорчивого Лана, Лили откровенно ему призналась в обуревавших её страхах:
— Прошу, не бросай меня здесь одну! Сама я не справлюсь!
Лан немного порычал, но потом помог Лили упаковать её роскошные наряды в ещё одну котомку, которую лазутчики захватили на задание. Уже в более удобном обмундировании члены Белой Семёрки молнией промчались по ранее спланированному маршруту, с веранды перепрыгнули на разветвлённую смоковницу, а с неё — уже на черепичную крышу одного знаменитого торгового дома и по пути Момо постоянно убеждал себя, что принял лучшее решение. В конечном итоге, наверняка болтливый привратник уже пожаловался хозяину на внезапное вторжение Феи Миража в чужую сказку, и Аллаю внимательно высматривали по всем закуткам охранники и пронырливые слуги. Хотя… кто знает? Его ведь, всё-таки, пригласил на аудиенцию лично Тарсилон Дремучий.
— Помнится, я не единожды говорил им срубить это дерево, — ворчал актёр, пока они с Лили беззаботно вышагивали по крыше соседнего дома.
Рядом с торговым предприятием располагались более низкие лотки, откуда легко можно было спуститься на тёмные, безлюдные улицы города. Однако воздух снаружи ощущался каким-то странным, влажным и сухим одновременно. И даже обычно блестящие бело-серым цветом Дион и Цер сегодня выкрасились в зелёно-голубой оттенок. Видимо, взрыв поднял вверх взвесь из невидимых глазу частиц, которые исказили общую картину.
— Эти старики, жрец Дубовых Рощ и небесник, они говорили очень подозрительные вещи, — тихо изрекла Лили, пока её напарник по заданию неотрывно изучал бледно-изумрудный, убывающий лунный диск на чернильном небосводе.
Он замер в театральной позе и наблюдал за бликами на воде Зелёного моря, что едва-едва колыхалось на севере, различимое в прорехах между зданиями.
— Упоминали, будто знакомы с тобою давно, чуть ли с незапамятных времён, и что ты, в отличие от них, не стареешь. Что это значит, Момо?
Лили, облачённая в приталенный мужской камзол и кожаные штаны, вопросительно уставилась на приятеля, так, словно он был должен ей пару сотен серебряных монет. Ветер трепал её спутанные волосы, но Момо не желал отводить взора от чёрного силуэта на северо-востоке горизонта — там, под покровом мрака и тайны, залегали бесплодные чащобы Дремлющего леса.
— Лили, у тебя ведь совершенная память, так будь благоразумна, и не задавай вопросов, ответы на которые никогда не сумеешь забыть. Умерь своё любопытство, — отрезал парнишка, поправляя лямку от перекинутой через плечо сумы.
Внезапно по его щекам заструились горячие слёзы, и, как назло, пытливые глаза Лили не смогли пропустить такое дивное зрелище — они сразу ухватились за яркий и настойчивый мокрый блеск.
— Что… приключилось? Почему ты плачешь? — тихо прошептала спутница, приближаясь к Момо.
По его коже запорхали заботливые пальчики травницы, спешащие изничтожить любые следы пролитого горя и осушающие слёзы так, как умели — посредством робких прикосновений.
— Не знаю, — отрешённо ответил актёр, всё ещё смотря в одну точку. — Наверное потому, что родился в доме скорби. А таким только в неудачах повезёт.
Вдруг в него ударил резкий порыв воздуха, который проделал за Лили всю трудную работу — насухо вытер прекрасное юношеское лицо.
— Хм, действительно, здесь пахнет зиртаном. Но это хорошо! Пойдём!
Момо воспрянул духом так же неожиданно, как и впал в уныние до этого. Однако теперь он снова вышагивал по гребню крыши, преисполненный силы и уверенности.