Сидя на позолоченном кресле Зармалессия подрагивающими пальцами придерживала плошку из тончайшего, полупрозрачного фарфора и медленно прихлёбывала успокоительный отвар из трав. Когда рута и шалфей не помогают от ведьм и демонов, то на выручку приходит ромашка с корнем валерьяны — они, хотя бы, усмиряют разгулявшееся воображение. Когда глаза не прельщаются тенями и не бегают по углам, то становится куда проще избавиться от неприятного чувства всеобъемлющей опасности, что исходит от того, за чем ты не в силах наблюдать.
Первая встреча с Зархелем, ровно, как и все последующие, не принесли Её Милости ни утешения, ни уверенности. Скорее напротив. Если раньше Главный советник был только рад развеять собственной рукой все страхи и сомнения, что одолевали королеву-мать день за днём, если прежде он с удовольствием прогонял и тучи с горизонта, и марево из глаз, то теперь его будто вообще не волновали чаяния кузины. Зархель страшно изменился.
— Никому не нужна вдова с ребёнком на руках, — шептала в бреду Зармалессия, и на её бледном и слегка влажном лице, будто покрытым воском, отражался светло-голубой свет, льющийся из окон напротив.
Королева-регент всё ещё носила корону из золота, янтаря и жемчугов, её пышные смоляные волосы сплетались в аккуратную косу, а наряды сияли изысканной роскошью, и по внешнему виду Зармалессии никто бы и не предположил, что она тоже стоит на пороге опустошительного бедствия.
Двери распахнулись и в опочивальни проник Главный советник.
— Зархель! — рявкнула женщина, водружая плошку на столик. — Ваша Светлость, где Вы пропадали? Я ждала Вас больше часа, и Вы не изволили показаться даже на собрании донгов и аров!
— Хорошо то собрание, что вовсе не спешит собираться, — надменно хихикнул Зархель.
Он взмахнул рукой и в воздухе всколыхнулся просторный рукав его парадной мантии из чёрного шёлка, отделанной по краям тяжёлыми каменьями и расшитой золотой нитью.
— Ну, я и решил, что коли не явлюсь лично, то никто не сможет открыто объявить мне войну, — мужчина продолжил беззаботно язвить, чем привёл в ярость Её Милость.
— Войну? О чём Вы толкуете, любезный кузен? — она подскочила на ноги и ударила кулаком по молочно-зелёному мрамору столешницы с тёмно-изумрудными разводами. — Мы ни разу с Вами не обсуждали здесь военных действий. И против кого Вы поистине замышляете сражаться? Против донга Кирн, Его Светлости Эйлетта Чесферона? Против донгов Гао и Линн? Или же против моего дражайшего сына, Вашего прямого правителя в будущем?!
— Ваш сын, наш сын — это уже не имеет значения, — размыто отозвался Зархель.
Он медленно поплыл в сторону Зармалессии, и на каждом шаге его широкая мантия надувалась заново, словно паруса демонического судна.
Зархель возложил свою чудовищную руку на щёку былой наперсницы и нежно прошептал:
— Не тревожьтесь, любезная кузина, я позабочусь о Вашем сыне на славу.
— Вы позаботитесь? Я полагала, у нас с Вами в сердце единые планы и общие цели.
— Союзы рушатся, даже созвездия приходят в беспорядок.
— Что за вздор ты несёшь в последнее время? — вспылила королева, смахивая с лица нежеланное прикосновение кузена. — Ты вообще понимаешь, что сейчас творится во дворце? Откуда у Эйлетта Чесферона купчая на Лихие острова? Как он её раздобыл, коли верить твоим словам, она была надёжно защищена магией? Коли её оберегали чары наших предков? Если мы в скором свете не получим денег, то у нас не будет средств, чтобы возвести храмы во имя Тысячелетней Фахарис, и в народе нас проклинают…
Королева продолжала перечислять все проблемы с казной, вельможами и прогнившей репутацией дома Аон, с которыми она нынче столкнулась, только Главного советника уже не интересовали столь приземлённые вещи. Слава, честь семьи и деньги отошли для него на второй план. Он хотел сейчас лишь одного, и прекрасно об этом знал.
— …не хватает золота в казне! Что нам делать с этим?! Чем платить наёмникам? И во дворце люди постоянно исчезают без вести!
— Золото… ха! — наконец, изрёк Зархель. — Думаешь, оно меня волнует? Единственное сокровище, которое я жажду заполучить, так просто не даётся в руки.
— Что это за сокровище?
Королева непонимающе потрясла головой, но потом её как будто осенило:
— Только не говори мне, безумец, что имеешь в виду моего сына! Ты совсем ума лишился по вине зиртана, майна и этой божественной мумии! Напрасно! Напрасно мы вздумали ворошить прах былого и взялись копать древнюю землю, должно быть, мы пробудили миазмы какой-то чудовищной болезни, и ты заразился ей! Коли решил, что я позволю тебе, нечестивец…
Но Зархель вдруг снова очутился возле Её Милости и тут же из-за занавесок и различных драпировок вынырнули изуродованные воплощения утопших — безобразные и зловонные негули, которых Зармалессия никогда не видела прежде настолько близко. От ужаса женщина содрогнулась и отпрянула от кузена, налетев на столик позади себя.
— Что… за бесы? Что за происки зла? О, священные воды и отражённые в них небеса, — прошептала несчастным голосом королева, и её губы затрепетали. — Зархель, что…
