— Не волнуйся, дорогая двоюродная сестра, — немного пренебрежительно прохрипел советник, — никто не причинит тебе вреда, коли ты примешься и дальше внимать моим речам.
Зархель потёр друг о друга указательный и большой палец левой руки, и в воздухе заструились странные клубы дыма. Затем первый ар дома Аон вдруг резко наполнил лёгкие, и Зармалессии на миг почудилось, будто у него раздулся на шее огромный драконий зоб. Мужчина выдохнул в лицо королевы-матери густые, чернильно-золотистые пары, которые подозрительно мерцали и курились, обволакивая хрупкое тело собеседницы. Все трезвые мысли сразу покинули Зармалессию, слова улетучились прямо у неё с языка, женщина глубоко вздохнула, а затем окунулась в блаженный туман забвения.
Она пошатнулась, опрокинула кресло, пытаясь на него усесться, но всё-таки нашла опору в мраморном столике. Вцепляясь дрожащими пальцами в его поверхность, королева сползла на пол, и юбки пышного платья чуть ли не накрыли её с головой, словно волны из бордового бархата и золотистого атласа.
— Пускай… маки расцветут… никому… никому не нужна…
— Да-да, — равнодушно согласился Зархель.
Он придвинулся к поверженной, взял её заледеневшую руку и нанёс на запястье древние зачарованные знаки, процарапывая их острым когтем по холёной, белоснежной коже кузины. Завтра эти волшебные иероглифы поразит гниение, а через сутки они расцветут дополнительными символами обмеления и упадка — на руке Зармалессии проступят язвы и нарывы. Закончив заклятье, Главный советник вышел из покоев Её Милости, которые теперь охраняли его преданные элитные стражи.
Пока ещё у Зархеля имелись деньги, чтобы платить своим людям с избытком. Они, прельщённые блеском золота и соблазнённые привилегиями, никогда не задавались вопросами и прилежно исполняли всякое требование щедрого господина. И Зархеля особенно не интересовало, что приключится дальше. Ибо вскоре нагрянет день, когда смертные люди ему больше не понадобятся. Армия повреждённых негулей множилась, ведь её ряды было так легко пополнить возле Сломанного берега. И, кажется, на сей раз звезда свершений, что взойдёт над озером золотых кувшинок в положенный миг, примется прославлять его явление — Зархеля Великолепного — нового властителя и безраздельного правителя Элисир-Расара, тогда как светило Нин-дар-дина, мага-короля, навсегда скатится в надир.
Потому что, по мнению людей, созвездия приходили в беспорядок только тогда, когда одно из светил умирало, а на лицезрение настоящих перемен в небесном укладе смертной жизни не хватало.
Зархель кружил по центральным залам, галереям и коридорам Янтарного дворца, размышляя над двумя вещами: как завладеть вниманием Его Высочества, и как изжить со света это богомерзкое исчадие преисподней — демона-оборотня. Внезапно удача улыбнулась первому ару Аон, и за одной из порфировых колонн Сумеречной палаты он засёк сияющую фигуру наследника престола. Принц больше не наряжался в белое и нежно-голубое, будто задирал свой нос, дразня тем самым Главного советника, и всюду демонстрировал собственную волю, начиная с выбора одежды и заканчивая распоряжениями для поваров.
— Белый кролик сменил яркую, снежную шубку на более неприметные облачения, — прошептал Зархель, однако наследник его не слышал. — Но мы всё равно его отыщем в поле… мы его поймаем… Скоро.
— В-Ваша Светлость, — процедил сквозь зубы Сэль, когда заметил постороннее присутствие, — было неприятно видеть Ваше пустующее кресло в зале собраний. Вы — во дворце, однако уклоняетесь от обязанностей. Позвольте узнать, отчего же?
— О, Его Высочество уже вырос настолько, чтобы иметь право меня отчитывать?
Зархель хмыкнул, вытягивая вдоль туловища свои безобразные руки, ныне живо напоминающие лапы дракона. Мантия из тонкой ткани плотно облегала его изменяющееся, худосочное тело, отчётливо выделяя каждую новую чешуйку.
— Я всегда имел это право. Вы обязаны присутствовать на собраниях, однако, коли Вас это обременяет, тогда можете покинуть пост добровольно. Не примусь задерживать Вас, возвращайтесь на родину.
— Осторожно, Ваше Высочество. Рано ещё садиться на трон, Ваша голова до сих пор не покрыта короной. Оступитесь сейчас, и станете нечестивцем.
— Я так долго шёл по правильному пути, что ныне просто жажду оступиться, — громко, но спокойно объявил принц.
Зархель улыбнулся и совершил было шаг по направлению к Сэлю, однако вскоре рядом с принцем показался Эйлетт Чесферон в военном обмундировании и его сын Эмерон, начальник ночной дворцовой стражи. Главный советник лишь посверкал глазами на противников, наглядно демонстрируя им, с какой силой предстоит тягаться тому, кто осмелится бросить вызов ему, единственному избраннику всевышних. Внезапно фигура Зархеля заклубилась чёрным дымом, и он пополз по коридорам замка обратно в свою обитель в образе исполинского змея.
