Однако, главная проблема Бел-Атара заключалась в ином: для него почти не находилось работёнки после того, как он починил накладную бороду Онкелиана. Касарбина не приглашали трудиться в лавку, его не нагружали домашними заботами, не допускали на кухню в страхе перед тем, что неумелый повар сожжёт вкусное блюдо, и даже Гвальд не брал его с собой в высотную часть города. У Гвальда и Главы имелись какие-то подозрительные дела на медном холме, но какие именно — не представлялось возможным выяснить. Ходили слухи, что нынче Белая Семёрка спелась с Воинами Вереска, а вот с братством Служителей костей, наоборот, в плохих отношениях. Но Глава считала Бел-Атара слишком рассудительным и… порядочным, а потому не доверяла ему, Гвальд не посвящал приятеля в секреты братства, так как переживал за его благополучие, и чужаку только и оставалось, что слоняться по округе и погружаться в личные раздумья.
Его час наступал тогда, когда звёзды зажигались над башней ставки. К этому времени все члены Семёрки возвращались в дом, затем совместно ужинали, после чего Бел-Атар принимался за собственную задачу: обучал Лили чтению, что было не трудно, право слово, ибо память девчушки действительно была совершенно выдающейся.
Лили, напротив, с самого утра носилась по дому как пчёлка. Она прекрасно сошлась характером с Алхимиком и с жаждой и вниманием поглощала каждую крупицу знаний, что ей предлагал новый учитель. Лили могла заниматься уборкой, ведь Главе особенно нравилось, как эта проворная девчонка складывает её облачения, могла помогать у плиты Момо. Правда, самодовольный юнец довольно быстро спроваживал навязавшуюся прислужницу, ведь ничто не грело его сердце так, как похвала и восхищение. Момо любил принимать хвалебные отзывы об ужине единолично, и поэтому никому бы не позволил помогать… то есть, мешать ему готовить. Он не желал делиться славой за заслуги, но был не против, если Лили мыла посуду.
Иногда Таолили отправлялась в лавку Северона, где с многочисленными работниками сортировала недавно прибывшую одежду, посуду и постельные принадлежности. Порой девчонке перепадала какая-нибудь не очень свежая обновка, которой её награждал Онкелиан или лично мастер. А посему, когда Гвальд брал новую подручную в высокий город, то она с лёгкостью могла изменить собственную внешность: спрятать лицо, накрыться пёстрым платком или закутаться в бесцветное покрывало для того, чтобы её не узнавали, или, наоборот, дабы лучше выделяться в толпе. То же самое проделывал Гвальд.
Вообще, его облик всегда оставался примечательным. В конце концов, разве удастся человеку скрыть поистине грандиозный рост на людских землях, кои не наводняют рослые лунги, араны и эльфы?? Вряд ли, а потому Гвальд даже не пытался. Он играл от обратного, и наряжался вычурно, броско и кричаще. Вчера он значился заезжим купцом, сегодня изображал служителя культа в рясе, а завтра мог представиться прокажённым, главным было одно — не подставлять лицо и тело обличительным солнечным лучам.
Бел-Атар решил, что именно для того Семёрке и нужна столь сомнительная лавка — дабы иметь свободный доступ к потоку разнообразных сменяющихся нарядов. Весьма умно, коли знать, как люди встречают новичков, — по одёжке. В омуте у пропащих пьяниц и отпетых бродяг могло не быть даже личной кружки, но у последнего нищего имелся свой собственный запоминающийся сюртук.
В будние Гвальд частенько уходил на медный холм, и сегодня к нему присоединилась Лили. Вместе они должны были раздобыть что-то из списка Алхимика, что поступит в продажу к обеду в одной престижной магической лавке. Момо собирался наведаться в знаменитый и роскошный дом увеселений, где у его персоны как под мужской личиной, так и под женской имелось множество постоянных посетителей.
Как понял Касарбин, каждый из братства занимался каким-то «особенным» делом, однако, орудовал он на благо всех Белых. Алхимик что-то отчаянно мастерил в своей лаборатории, некое неповторимое зелье тогда, как основное достояние Момо заключалось в его связях. Лан упоминал, что он не просто водил знакомство с жрецами дома Дубовых Рощ, но даже встречался с некоторыми небесниками — служителями Янтарной башни. Именно Момо должен был раздобыть очень важную деталь, столь необходимую для успеха целого плана — перламутровую таблицу-приглашение.
Загвоздка в том, что Солнечная игла Виликарты, коя и интересовала Главу с Гвальдом, содержалась в запертой Янтарной башне, а туда было не попасть. Кроме того, башня возвышалась на опасном участке Сломанного берега прямо среди воды, кишащей уграшами и воплощениями утопших, и соседствовала с Дремлющим лесом. Без приглашения визит в Янтарную башню не представлялся возможным, ибо на ней лежали невероятно могучие чары, такие крепкие, что ни смертные, ни бессмертные, ни даже маги-короли не в силах были нарушить их указ. Однако, приглашение могла получить одна особа — Владычица янтаря.
