Владычица янтаря — полумифическая фигура, служительница древнего культа, адепты которого превозносили драконов и магию, покровительница как настоящего янтаря, так и зиртана — затвердевшего либбо. Мало кто из жителей Элисир-Расара до сих пор веровал в её существование, однако проводить смотрины на подобную роль было своего рода традицией. Правда нынче почти никто не осмеливался подплывать в надлежащий день к острову Янтарной башни для того, чтобы предложить собственную кандидатуру — претендентку ждало суровое испытание, нужно было иметь при себе перламутровую таблицу, и, вдобавок, никто не знал, что впоследствии происходило с потерпевшими неудачу. Во всяком случае, об этих потерянных душах в Исар-Диннах не вспоминали.
Погружённый в размышления Бел-Атар вот-вот закончил заносить в обитель Семёрки ящики с горной породой, которые назаказывал Алхимик и которые почему-то выгрузили на другой стороне улицы. Теперь Алхимик желал в уединении и тишине переворошить все камни и булыжники, дабы найти в них нечто ценное, поэтому Касарбин его покинул и снова выбрался наружу.
Он стоял возле крыльца и отряхивал от пыли руки, и вдруг заметил впереди прелестную молодую девушку в шляпке и тёмно-изумрудном платье. Со светло-золотистыми кудрями и розовым личиком она казалось столь невинной, что Бел-Атар не на шутку распереживался за её благополучие. Что эта беззащитная пташка позабыла в столь неприветной пустоши, открытой для стервятников и коршунов?
— Могу я вам чем-то помочь? — Касарбин начал говорить ещё до того, как подошёл к даме.
— А справитесь ли, тан? Силёнок хватит?
По спине молодого человека пробежались мурашки.
— У меня ведь зверский аппетит, — продолжала девица.
Бел-Атар подпрыгнул к барышне, подступил совсем вплотную, отгибая рукой полу соломенной шляпы и вторгаясь в чужое затенённое пространство.
— Лан, ты спятил?! В подобном виде расхаживаешь посреди ясного дня!
Момо заливисто расхохотался. Грациозным, женственным движением он снял шляпку и вынул шпильку из волос. Натуральные, кудрявые пряди рассыпались по его узеньким плечам, прикрытым кружевным платком. Шею лицедея стягивала небесно-голубая бархатная лента, так, как это и было принято в столице у молодых девушек, проходя как раз в том месте, где располагался кадык.
— Ты же говорил, что тебе интересно посмотреть на меня в парике. Узри!
Не позволяя потрясённому Касарбину опомниться, Момо согнул руку в локте и предложил собеседнику прогуляться вдвоём.
— Не желаете ли, тан, сопроводить меня? Мы с вами прошлись бы до Мраморных ворот, а затем посетили бы подвешанные сады? Что скажете?
— Это подвесные сады, — поправил его Бел-Атар и улыбнулся.
— Ха-ха! Какая я глупая! Лучше для вас, тан. Разве так не проще? С лёгкостью сумеете меня обвести и получить своё!
Приняв условия странной игры, иноземец скорчил надменную и безразличную гримасу, будто бы принадлежащую то ли городскому повесе, то ли отставному дворянину, и подхватил под руку Лана.
— Прошу вас, голубушка, отбросьте дурные шутки! Я — не из таких коварных!
— Зато я — из таких, — уже грубым мужским голосом выдал Момо, уводя Касарбина прочь.
Возможно, парнишка пожалел заморского гостя, вечно сидящего взаперти, предложил ему развлечься от нечего делать или же собирался целенаправленно ввести в курс некоторых событий и что-то разъяснить на личном примере — сегодня для Бел-Атара это не имело значения. В конечном счёте, Касарбин был художником. Он хотел выбраться из привычного, сменить угол зрения и по-новому взглянуть на мир.
Довольно много времени прошло с тех пор, как бессмертный маг поселился в Янтарном дворце, а посему он успел освоиться. Его не допускали в центральные чертоги, где располагались все приёмные и парадные залы, палаты советов или кабинеты чиновников, но это не означало, что пленник не мог наблюдать за происходящим издалека.
Сегодня он восседал в образцовой позе на мраморной лавочке у стены и внимательно следил за тем, как на противоположной стороне по длинной галерее прогуливаются люди. Вельможи, волшебные гебры, должностные лица, дворяне и родственники правящей семьи с самого утра наполняли комнаты центральной части дворца, чтобы что-то выпросить у королевы-матери или Главного советника. Маг ещё никогда не сталкивался с ними лично, даже сейчас его и суетящихся посетителей разделял обширный пролёт великолепной лестницы. Таких лестниц в Янтарном дворце насчитывалось две, и они разграничивали западное и восточное крыло, отсекая их от сердцевины здания.
