Такого поворота принц явно не ожидал. Его щёки зарделись и вспыхнули, и впервые бессмертному владыке подумалось, что даже в глубинах этого морозного лотоса притаилось что-то трепетное и жгучее, во всяком случае, наследник ещё ни разу не краснел, в открытую проявляя пыл юной крови. Пожалуй, лёд застывшего озера до сих пор не сковал его душу тисками скорби. По крайней мере, полностью.
— А я всю жизнь гадал, и кто же примется подобное читать? — издевательски изрёк маг, выходя из храма следом за принцем.
— Н-но… я… — Его Высочество растерялся, однако бессмертный не позволил несчастному рассыпаться в оправданиях.
— Теперь я вижу сам: тот, кто от природы светел и носит лишь белые наряды. На тебе то серые ткани, то кремовые, то бледно-голубые, и всегда под верхним облачением кипенно-белые нижние одеяния. Так не долго замараться, вечно стоя на коленях. Знаешь ведь, что грязь лучше прилипает к чистому?
— На светлом грязь просто лучше видно, — парировал принц. — Вообще-то, Аман-Тар, — сквозь зубы прошипел Сэль и перебрал воздух пальцами, — я терпеть не могу светлые цвета, но… мне велят так одеваться, и я не имею права отказать.
— А какие же цвета ты любишь?
Наследный принц вёл гостя по просторной галерее, желая сперва продемонстрировать ему те чертоги, которые предназначались для магических практик.
— Чёрный, бордовый, тёмно-синий…
— Какие ещё нелепые предписания тебе необходимо выполнять? — хмыкнул маг.
Двое шагали мимо анфилад из пустующих комнат и вскоре преодолели огромную, пышно украшенную лестницу, что отделяла холодное крыло Янтарного дворца от его центральной части. Неподалёку располагался главный зал советов, где заседали донги — избранные представители от каждого из домов.
В Элисир-Расаре было двенадцать наиболее влиятельных домов, которыми управляли потомственные князья — ары, выбирающие собственного представителя в королевские палаты, так называемого донга. Первому дому, Амуин, или дому Морозного Камня, принадлежал наследный принц и Верховный гебр Сагар, ко второму — дому Аон, Тёмных Ручьёв, — относились королева-мать и Зархель Великолепный. Символом дома Амуин были кувшинки, дома Аон — багульник. Затем шёл дом Дубовых Рощ, Маль, за стенами коего собирались могущественные жрецы-прорицатели, и своим знаковым цветком они, разумеется, назначили омелу — магическое растение, что выживает на деревьях без корней и остаётся зелёным даже в зимнюю пору. Жрецы Дубовых Рощ пользовались уважением как среди правителей, так и прочих донгов и аров, к их мнению принято было прислушаться, затаив дыхание, и по возможности не полагалось им перечить.
— О, да в Янтарном дворце я вынужден соблюдать массу нелепых предписаний! — чуть было не рассмеялся принц и его задорный молодой голос наполнил коридоры.
Голос отправился путешествовать по галереям и вереницам комнат центрального дворца, но двое живых из плоти и крови — маг и Сэль — двинулись в иную сторону. Сразу после лестницы принц завернул в один из закутков, и толкнул двустворчатые двери, которые прикрывали очередную сеть из разветвлённых коридоров. Получается, что исследователи вроде бы и покинули холодное крыло, но, вроде как, не вступали в запретную зону замка.
— С чего же начать? — приподнятым тоном вещал Сэль Витар.
Он приготовил длинные пальцы, усыпанные тонкими кольцами и тяжёлыми перстнями, и взялся перечислять:
— Во-первых, мне не дозволяется ничего делать собственными руками. Во-вторых, нельзя выходить на балконы и террасы, нельзя покидать дворец, никому не разрешается разговаривать со мной, ибо простые смертные «не достойны вести беседы с магом-королём». На самом деле, — принц хмыкнул, — когда я открою глиц, то ситуация ещё больше усугубится, ведь тогда все мои слова, случайные или нет, будут иметь в себе магическую искру. Они пропитаются майном насквозь, так что… мне нельзя будет праздно трепаться о мелочах. На счету окажется каждое слово, а если буду расточителен в речах, то впустую разболтаю собственную жизнь. Буквально…
Наследный принц взглянул на спутника с тоской и нетерпением, будто искал одобрения. Или понимания.
— Почему бы не воспользоваться положением и вдоволь не поговорить сейчас? Да, Аман-Тар?
— У принца не только доброе сердце, но и светлая голова на плечах, — чуть-чуть зловеще прошептал бессмертный.
