— Ошибся? Не знаю. Для чертежей не имеется свода правил, зато имеется свобода действий. Ты обязан нутром понимать, что подходит для данного момента, а что — нет. Это называется чутьём мага, отдайся в его власть, и да поведёт оно тебя.
— Чутьё мага? Боюсь, в Элисир-Расаре не знакомы с этим методом…
— А ты не бойся, Твоё Высочество. Страх всё портит. Следуй за внутренним голосом. Откликайся на зов.
Принц попытался внять указаниям и начертить на песке новые знаки, но свежеиспечённый наставник опять остался не удовлетворён.
— Нет, это не к добру, — мрачно подытожил бессмертный, прикусывая согнутый палец. — Беда местных колдунов в том, что их ошибки слишком легко стираются. Ты должен чертить свои чертежи пером, должен измарать стопку бумаги, испортить дорогостоящий папирус, уничтожить драгоценный пергамент, чтобы чему-то научиться! Чтобы понять главное.
Внезапно пленник осознал, что сам увлёкся, а такого поворота никто не ожидал. Вновь напустив на себя неуязвимый и беспристрастный облик, он медленно подошёл к принцу со спины, аккуратно прикоснулся к левому плечу Сэля и вымолвил:
— Так и быть, Ваше Высочество. Я обучу Вас истинному колдовству, не такому, что принято на Вашей славной родине, но такому, что практикуют в кругах бессмертия. Я стану Вашим проводником. А Вы, в свою очередь, представите меня другим бессмертным.
— Аман-Тар! — возмущённо и даже малость оскорблённо выкрикнул принц, поворачивая голову и сталкиваясь взором с собеседником. — Я клянусь Вам, что здесь нет больше бессмертных. Поэтому матушка настолько Вами дорожит. Здесь…
На миг наследный принц замялся и отступил на противоположную сторону, откуда лучше просматривалось бы выражение лица гостя, только юноша устало обрушил взгляд себе под ноги.
— Нет здесь больше бессмертных. Здесь… когда-то во дворце проживала одна бессмертная женщина, она… она была моей наставницей, и в то же время нянькой. Но… она исчезла. Уже как два года прошло…
— Хм-м-м, — протянул маг довольным голосом. — Так вот чего желает принц? Женское сердечко?
На щеках Сэля опять проявился стыдливый румянец. Загнанный в угол снежный кролик решил, что достаточно с него унижений на сегодня, и он не обязан объясняться.
— Так вот, чего он хочет. Жаль. Какая жалость, этого я исполнить не могу, — задумчиво прошептал мужчина.
Однако его тяжёлые, неаккуратные слова вызвали лишь улыбку в Сэле.
— Конечно, не можете! Как бы Вы такое исполнили, ведь эта госпожа учила меня, что сердце не покоряется мечу.
— Да. Точно, — резко расставил все ударения и точки бессмертный. — Завтра я преподам тебе первый урок, наследник. Так что, ты уж потрудись и принеси мне парочку книг с заклятьями из Мирсварина. Имеются у вас такие в запасниках?
— Благодарю, Аман-Тар, — кажется, Сэль даже просиял от столь чудесной новости. — Всё, что будет нужно, я непременно разыщу! Да отразится Янтарный замок под лазурными небесами в зелёной воде!
Его Высочество выпорхнул из комнаты, весь пылающий от радости, предвкушения и нетерпения, а вот на бессмертного гостя, напротив, нахлынули мрачные мысли.
Почему он не мог понять, что за символы и знаки принц чертил на песке? Потому ли, что наследник престола — тот ещё неумеха, неопытный и неуклюжий? Или же дело заключалось в чём-то ином: более мерклом, более зловещем? И тот, кому прежде беспрекословно подчинялись потоки майна и у кого с пера всегда слетали превосходные волшебные конструкты, ныне лишён важнейшего для восприятия чертежей и формул? Он… он больше не в силах постигать смысл конструктов? Почему, ведь он по-прежнему умеет ловко колдовать и способен совладать даже с дикой и необузданной энергией… Он понимает умом, он понимает их, но…
Что это за демонические происки, что за злые козни?
Взмахнув рукой, бессмертный разом зажёг все свечи и лампы в зале, дабы доказать себе, что он всё ещё умеет управляться с магией. Сотни мелких огоньков вспыхнули, и отражения языков пламени поплыли по металлической пластине медного плато, по бокам которого цвели выгравированные нетленные кувшинки. В Элисир-Расаре короли верили, что эти водные цветы видели каждого из их предков и помнят древние времена. Однако… помнить и понимать — это вовсе не то же самое, что и чувствовать сердцем, да?
После того, как сизо-фиолетовые сумерки сгущались настолько, что в их недрах готова была зародиться прохладная ночь, кабинет на втором этаже башни Белой Семёрки оживлялся, и в его окне подолгу горел свет. Обычно за столом восседала Глава в какой-нибудь величественной позе. Она занималась бумагами, счётными книгами, просматривала полученные письма и доносы, а по бокам от неё хозяйничал молчаливый и темнокожий Учёный по имени Виридас. Он был ответственным за документы, хранящиеся в ставке, знал множество языков, даже больше, чем Бел-Атар, был подкован в вопросах права и законодательства, но, главное, прекрасно умел читать священные письмена богов — иероглифы, точно такие, что заполняли собой стены Янтарной башни.
