Стоило ему отворить дверь, как в лицо тут же ударили потоки прохладного и влажного ночного воздуха. Из покоев Главного советника открывался чудный вид на бухту Зелёного моря, и слева и справа можно было отчётливо рассмотреть изогнутые дугой крылья Янтарного дворца — западное, тёплое, и восточное, холодное, в котором, должно быть, уже давно дремал наследник престола. Зархель с удовольствием улыбался, растирая пальцами поясницу, и шептал:
— Славно вот так взглянуть разок перед сном на всё, что принадлежит мне… Ха! Неплохая ночка! О, Фахарис…
— Принадлежит Вам? Коли память мне не изменяет, то все эти земли, видимые и невидимые, принадлежат Нин-дар-дину, магу-королю, а Вы, Великолепный Зархель, всего лишь советник Его Величества.
Зархель до смерти перепугался, ведь не ожидал, что в его личных покоях, на его частной территории, нарисуется какой-то чужак, да ещё и начнёт Его Светлость поучать. Как такое может быть? Сюда ведь не пробраться ни окольными тропами, ни с помощью подкупа или шантажа, и незваный гость мог оказаться рядом на веранде с Зархелем, только если он умел летать.
Главный советник мигом обернулся и обнаружил Эймана Эра Данаарна сидящем на каменном парапете в расслабленной и непринуждённой позе. Возможно, и это представление — тоже просто обман зрения. Демоны-оборотни — создания очень ловкие, слизкие и изворотливые.
— Пока что величество наследника ещё не созрело, так что долг повелел мне взять на себя больше ответственности и приказал расширить собственные полномочия. Какой сюрприз, Аман-Тар! — в конце советник попытался изобразить радушие и тепло улыбнулся. — Вы передумали и пожелали принять мои условия?
— И не надейтесь, — усмехнулся маг, внимательно рассматривая свои длинные телесно-бежевые когти, даже ночью покрытые манящим белым глянцем. — Может, у меня имеется то, что Вы хотите, однако в ответ Вы мне дадите того, что нужно мне. У Вас этого нет.
— У меня есть всё, что может предложить Вам королевство Элисир-Расара.
— Неужели? — надменно хмыкнул Эр.
Он спустился с парапета и полы его расшитого камзола, доходящего до колен и украшенного каменьями, издали тихий, но пронзительный дребезг. Заложив руки за спину, бессмертный направился к Зархелю.
— Я могу дать Вам Солнечную иглу Виликарты, — вышептал малость напуганный Зархель.
Он понятия не имел, как Данаарн умудрился забраться на его веранду тогда, как его шею до сих пор обрамляла тугая гривна из пал-силбани, что подавляла магические способности пленника.
— И как же, позвольте спросить? Как Вы проникните в Янтарную башню? Слышал, что жрецы-небесники обладают редкостным здравомыслием и никогда не доверят своё сокровище такому лицемеру, как Вы. Они Вас и на порог не пустят. Небесники слепы, но видят вещи насквозь.
— Зачем Вы тогда явились? Злословить? Тревожить мой сон? — оскалившись, прохрипел Зархель.
Подул лёгкий ветерок и растрепал его тёмные, чуть-чуть волнистые локоны.
— Явился, дабы донести до Вас одну благую весть, — Эйман язвительно улыбнулся, и по его белоснежным зубам промчался зловещий блеск.
— Нет нужды тратить слова понапрасну, ибо мне известно, кто Вы такой. Вы — демон-оборотень, порождение майна, отвратительное и чудовищное создание, что обрушилось на земли за грехи народа. Вы будете пить нашу кровь и питаться…
— Довольно! — грозно воскликнул Эйман, возвышаясь напротив советника. — Ты знаешь, кто я такой — славно, я тоже это превосходно знаю. Впрочем, мне известно и такое, что неведомо тебе, человек. Я знаю, кто
— Отравляющая Фахарис призвала меня на службу, как своего солдата!
Бессмертный маг попытался рассмеяться, однако у него ничего не вышло.
— Богиня призвала тебя на службу? Сейчас, когда на двор опустился пятый покров зимы? Ты, верно, шутишь, старик. Все ваши боги умерли. А даже если б боги были живы, то они, грандиозные, необъятные и непостижимые, никогда бы не услышали ваших молитв, и не принялись бы откликаться на них — уж слишком несущественны для них колебания, что порождают ваши сердца и ваши рты. Для богов вы — всё равно, что песчинки для мирового океана.
— Зато, получается, демоны нас слышат?! — возмущённо проревел Зархель, в гневе искривляя брови. — И понимают язык небес?!
— Ну, может, демонам всё-таки ближе до божественного, чем обычным смертным? Поэтому, я дам тебе подсказку, человек: впереди «преображения». «Метаморфозы».
Произнеся последнюю реплику с особенной надменностью, Эйман предательски исчез.
Зархель Великолепный в отчаянии схватился за голову. После того, как голос демона-оборотня затух, в его ушах начал раздаваться иной звук. Это были слова Отравляющей Фахарис, которая неустанно и неусыпно твердила изо дня в день одну и ту же фразу: «приди в дом, мой господин, приди в дом, и я тебя утешу…»
