Разумеется, женщины посоветовались и решили, что недурно будет, если Нин-дар-нана попотчует своего соправителя тем же магическим напитком. Может, тогда Тэй Алькосур, наконец, прозреет и поймёт, что нет никого прекрасней его супруги, и магу-королю незачем искать каждый раз новый морской порт, в коем можно пришвартоваться и бросить якорь. Ведь нет ничего удобней знакомых вод. Тем более, дама, предложившая напоить Тэя микстурой, была из числа самых близких и преданных Зармалессии, её возлюбленный уже как полгода испытывал к ней наисильнейшие чувства, а бродячий прорицатель заслужил отменную репутацию. Казалось, что намечается беспроигрышное предприятие, и Зармалессия поддалась искушению.
Конечно, она понятия не имела, что так называемый колдун и возлюбленный её служанки — оба подосланные шпионы Зархеля, которые лишь разыгрывали долгий и зловещий спектакль перед женщинами. В итоге всё сложилось так, что Зармалессия в собственных руках поднесла дорогому мужу яд под видом безвредного любовного напитка, разум Тэя затуманился, ну а потом… потом его со свитой якобы «пожрали» на охоте воплощения утопших.
Пока что Эр Данаарн не определил, раскусила ли Зармалессия хитрый план своего любезного кузена. Понимала ли она, что лично отравила мужа и была причастна к его падению? Наверное, Эру было на это наплевать, однако он принял решение ни за что не рассказывать наследнику, что его родная мать погубила отца, которым Сэль так восхищался.
— С твоей матушкой мне не по пути, увы, — уныло выдал Эр. — Её притязания я тоже вынужден отмести. Легко завладеть теми, кто подчиняется страстям. Однако ими трудно управлять, ведь огонь распространяется стихийно. Огню доверия нет.
Маг задумался, а потом загадочно прошептал:
— Теневой цветок выживает лишь потому, что кто-то ест его нектар, и кто-то разносит его пыльцу. Пчёлы, или мухи… не знаю.
— Говорят, что одна пчела лучше тысячи мух, — откликнулся наследник очередной пословицей.
Дождь напористо барабанил по земле. Вода, обрушившаяся с небес, создала целую завесу и отделила пространство беседки от прочего дворца, как бы одновременно и пленяя в укрытии Эра с Сэлем, и наделяя их свободой от любопытства посторонних глаз.
— Но я так и не выяснил, почему исчезла твоя прежняя наставница, эльфийка Ирмингаут, — безрадостно заключил маг.
— Если так сильно желаете знать, то я Вам сам расскажу, — прошептал принц приунывшим голосом.
Теперь никто не мог их увидеть или подслушать, и Сэль отважился высказать вслух то, что долго скрывал под замком в собственном сердце.
— Она… в общем, я прознал о том, что матушка и дядюшка собираются сотворить с ней, ведь она не хотела покидать дворец добровольно. Только я хорошо знал её характер. Все представители высоких происхождений отличаются непокорностью и своеволием, их невозможно принудить делать нечто, что не отзывалось бы в их умах.
— В этом имеется смысл, — кивнул демон-оборотень.
— Однако я не желал для Ирмингаут подобной участи! — неожиданно вскрикнул принц. — Как бы я смог жить с таким грузом на душе? Зная, что ничего не предпринял, никак её не защитил? Поэтому я решил, что если наставница во мне разочаруется, то сама покинет замок. У меня была в запасе единственная склянка с омиртетией. Вам знакомо это снадобье?
— Конечно.
Разве мог выходец из Мирсварина, родины сего великолепного усыпляющего зелья, не знать, что это такое?
Омиртетия, или сонная пыльца, на самом деле пыльцой не являлась, и чтобы изготовить это дурманящее средство, которое погружало в сон и смертных дев и бессмертных мужей, требовались колоссальные умения, навыки, крайне редкие и дорогостоящие ингредиенты и сложное оборудование. По правде говоря, рецепт омиртетии хранился в строжайшем секрете, и производили её только в двух местах — городе Киф, и на берегах озёр Кур и Элез Кур, и обе точки располагались в Мирсварине.
— У меня было совсем чуть-чуть, омиртетию дала мне Ирмингаут на крайний случай, как защиту от… от Зархеля, — принц гневно повёл бровью в сторону, — но мне пришлось подлить зелье наставнице. А когда она беспробудно уснула, я сделал вид, что опоил её, дабы улечься с ней на ложе и воспользоваться её… беспомощностью.
Закончив исповедь, Сэль замолчал. Он поднёс руку ко рту, после чего прошептал:
— О, небеса и священные озёра. Как же это мерзко звучит, я ещё никогда не произносил этого вслух…
По щекам наследника престола заструились слёзы, но он сам ничего не ощутил.
— Не думаю, что она ушла из-за такой отчаянной и глупой выходки. Тебя слишком легко раскусить, — хмыкнул Эр, искажая губы в ухмылке.
— Вы… Вы просто утешаете меня, Аман-Тар, — вымолвил наследник, протирая глаза пальцами и едва улыбаясь.
— Утешаю? У меня же нет сердца, забыл?
Ливень прекратился так же внезапно, как и начался, и ледяной сад снова запрудили животворящие лучи солнца. Повсюду заиграли радужные всполохи, отброшенные драгоценной гирляндой из хрусталя, и Сэль быстро позабыл о своих печалях. По крайней мере, на сегодня. Уж слишком день выдался погожим.
