Бородач кивнул. А я понадеялся, что у сержанта хватит ума больше не связываться со мной даже после уговоров Козлова, замершего возле телеги. Он разочарованно сжал кулаки, и едва не взорвался от бешенства, когда я ловко вскочил на коня, который даже не дёрнулся, спокойно глядя на людей, открывших рты от удивления. А ведь всего минуту назад казалось, что этот четвероногий сгусток непокорности невозможно было укротить, а тут вон оно что…
Правда, народ сразу же попытался объяснить такую метаморфозу магией, но маги из моего отделения тут же сообщили, что у меня нет атрибута, способного успокоить коня.
— Значит, он силён духом, — донёсся до меня авторитетный голос какого-то седовласого низенького офицера с кривыми ногами кавалериста. — Лошади чувствую это и подчиняются. Я вот сам…
Он понизил голос и начал что-то с азартом рассказывать солдатам, гордо подбоченившись.
Козлов же резко развернулся и подскочил к солдату, ведущему к нему пегую лошадь, флегматично взирающую на мир. Маг попытался лихо запрыгнуть в седло, но то ли ему помешали эмоции, то ли координация подвела, в любом случае мужчина промахнулся мимо стремени и чуть не упал, вызвав улыбки и смешки среди кавалеристов.
Краска залила лицо Козлова, а в глазах мелькнула смертельная ненависть ко мне. А к кому же ещё? Неудачник наверняка винил во всём меня.
— Громов! — позвал меня Шилов, каким-то чудесным образом уже оказавшийся на вороном коне, да ещё и у ворот форта в компании пятнадцати всадников.
Я направил к ним своего зверя. И он послушно, как ласковый котёнок, потрусил в сторону Рафаэля Игоревича.
— Что случилось? — хмуро спросил Шилов. — Почему все смотрят на тебя так, будто ты сел на горящую бочку с порохом и преспокойно доехал на ней, куда тебе было нужно?
— Примерно так всё и было, — проговорил я с той скромностью, что паче гордыни.
— Рассказывай, — потребовал мужчина и тронул своего коня каблуками армейских ботинок.
Тот, грохоча копытами, выскочил из раскрытых ворот. Но моему четвероногому монстру не составило труда поравняться с ним. А остальные всадники помчались за нами, постепенно расходясь в разные стороны, чтобы прочесать побольше территории.
— Не, не буду рассказывать. Это только испортит мою историю. Потом у кого-нибудь другого спросите.
Смертный недовольно глянул на меня, но настаивать не стал, а перешёл к короткому инструктажу, как будто я не знал, на кой шут перед войском отправляют разведчиков.
— … Хаос наверняка знает о наших планах, так что держи ухо востро, — закончил Шилов, цепким взглядом окинув небольшие холмы, уходящие за горизонт.
— Ясно, — расслабленно ответил я, размеренно покачиваясь в такт движениям коня.
— Соберись, Громов. Мы едем по вражеской территории, — проворчал Рафаэль Игоревич. Его лицо помрачнело и обозначились морщинки. — Однажды я с бывшей женой патрулировал земли возле Стены. Молодой я тогда был, глупый. Всё внимание только ей уделял. Тогда она ещё не была моей женой, а мне этого хотелось. Ну я и проворонил гарпию. Она чуть не убила нас.
— Я вас понял, — заверил я мужчину, натянув на физиономию серьёзную мину.
— Надеюсь. Ладно, ты бери на себя земли по правую сторону, а я возьму по левую. Постарайся держать солдат в поле зрения. Если кто-то из них начнёт кричать, поспеши ему на помощь. Ты должен магически поддержать их.
Я кивнул и, направив коня вправо, поскакал между холмов, порой взбираясь на них, чтобы обозреть окрестности в поисках разведчиков. Они разъехались довольно далеко, выискивая возможные следы засады или скопление вражеских сил.
Минута шла за минутой, километры пути оставались за нашими спинами, но всё было спокойно. Только солнце донимало нас, будто всерьёз хотело поджарить наши тушки до хрустящей корочки.
И тут вдруг я услышал пронзительное лошадиное ржание, раздавшееся справа. Следом прозвучал полный ужаса человеческий вопль, резанувший по нервам. Но он резко оборвался, как и лошадиное ржание. И всё стихло, кроме злобного клёкота птиц, кружащих под красноватой дымкой, застилающей небо.
— Какого хрена? — выдохнул я и поскакал туда, где, кажется, разыгралась драма.
Копыта мчащегося коня взбивали облачка бурой пыли, а в моей голове носились лихорадочные мысли. Кто там кричал? Наверняка разведчик. Он погиб или ещё нет? Но почему меня заботит эта мысль? Он же просто смертный, имя которого мне даже неизвестно. Неужто Безумный бог Иврим был прав, сказав, что я больше человек, нежели существо с божественной кровью?
Нет, нет, нет, всё не так!
Мне вдруг стало ясно, что я несусь на помощь этому разведчику по большей части из-за того, что он вроде как под моей защитой. Ведь Шилов сказал, что моя задача — магически поддержать солдат. Вот в чём первопричина моей спешке.
Да ещё, наверное, мне не хотелось на первом же задании терять подопечных. Это хреново скажется на моей репутации. Тот же Козлов обязательно использует это, чтобы как-то высмеять меня.
Но где же этот проклятый Чернобогом разведчик⁈
