А ещё через четверть часа я уже восседал за монументальным круглым столом в большой палатке, куда набились высшие офицеры. По большей части они вдвое, а то и втрое были старше моего нынешнего тела, но взирали на меня с почтением.
Хотя, признаться, я выглядел крайне неуместно в своих потрёпанных одеждах на фоне офицеров, успевших напялить парадные мундиры с золотыми эполетами, серебряными пуговицами, шелковыми лентами и наградами, гордо поблескивающими в свете нескольких керосиновых ламп. Они на специальных крючках висели под матерчатым потолком палатки, пронзая тёплыми жёлтыми лучами горячий воздух, пахнущий кровью, пылью, горелым мясом и потом.
— Итак, господа, — разорвал я напряжённое молчание, — давайте быстро разберёмся с установлением моей личности. Документы я уже показал и проверку на иллюзии прошёл. Но дабы окончательно убедить вас, что я и есть Александр Громов, прошу поднять руки тех, кто уже имел счастье лицезреть меня прежде.
Несколько смертных за столом вскинули конечности. Среди них оказался смутно знакомый мне мужчина с измождённым лицом и запавшими глазами.
— Напомните-ка, кто вы такой? Мы определённо виделись раньше, — бросил я ему, задумчиво хмуря лоб.
— Граф Рыльский, — прохрипел тот, глядя на меня с болью во взгляде.
Прочие смертные притихли, искоса поглядывая на нас с графом, словно чего-то ждали. Кто-то даже невзначай отодвинулся от Рыльского, будто тот был пороховой бочкой, чей запал уже тлел.
— А-а-а, припоминаю вас, — покивал я, откинувшись на спинку стула. — Вы славно сражались в Брек-Гане.
Я растянул губы в улыбке, фигурально выражаясь, протянув мужчине руку мира, несмотря на то что он пытался испортить мою репутацию с помощью коллеги Ангелины. Тот подбросил мне молитву, восхваляющую богиню Маммону. Однако всё закончилось благополучно для меня.
Конечно, часть моей тёмной души настырно твердила, что графу надо жестоко отомстить. Впрочем, ему уже жизнь отомстила. Буквально несколько минут назад мне стало известно, что погиб его сын Рыльский-младший. Тяжёлый удар для старого графа. Посему я посчитал, что мы в расчёте. Да и не хотелось мне терять опытного полководца в преддверии грандиозной битвы с бесчисленной ордой Хаоса.
Однако Фенрир его знает, что думал сам аристократ. И никто из сидящих за столом людей не знал, какие мысли бродят в голове графа. Потому-то в палатке нарастало предгрозовое напряжение, аж воздух сгустился. Его можно было резать ножом. Кто-то начал тяжело дышать. А в глазах старого графа разгорелись искры, готовые поджечь порох мести.
Но внезапно он весь как-то сдулся и вяло проронил:
— Благодарю за похвалу, Рука императора.
— И примите мои соболезнования. Ваш сын был хорошим человеком и отменным воином, — добавил я и изобразил тень искренней печали на лице.
Рыльский молча кивнул и отвёл взгляд, словно дуэлянт, опустивший шпагу в жесте отказа от сражения.
Тотчас напряжение начало улетучиваться, а высшие офицеры принялись понятливо переглядываться, смекнув, что граф не будет искать мести. Его решение вызвало у смертных неоднозначную реакцию: удивлённые взгляды, презрительно изогнутые губы, одобрительные кивки.
Но сам Рыльский ни на кого не обращал внимания. Он вдруг поднял голову и сухо по-военному спросил, переводя тему:
— Разрешите узнать причину вашего появления в нашем лагере, Рука императора?
— Надо сверить часы, то бишь поведать друг другу наши действия во время грядущей битвы, — ответил я, отмахнувшись от какой-то непочтительной мушки, лезущей мне в глаза.
Офицеры закивали. Дескать, да, важное дело.
Тут же на столе появились подробные карты местности, изрисованные красными квадратиками и чёрными кругами. Они изображали наши войска и орду противника.
Я принялся изучать карты, слушая хриплый сильный голос главнокомандующего. Тот рассказывал мне, как, когда и кто первым нанесёт удар по орде, и что за ним последует. В общем, он поведал основной план битвы.
— А есть ли планы «Б», «В», «Г»? Вы же сами знаете, господа, что все планы хороши на бумаге, а как доходит до битвы, так всё летит Чернобогу в пасть, — хмуро проговорил я, попутно глянув на собравшихся через «Пожирателя веры».
Люди испускали туман разной насыщенности и всех цветов радуги, но чёрный отсутствовал.
Между тем главнокомандующий заверил меня, что у него есть план чуть ли не на каждую букву алфавита. И он коротко пересказал мне едва ли не каждый из них, потратив часа два. Над Пустошью, кажется, уже светать начало.
