— Ашо до магишеной войны, издревле, тута лесовики жили. Тоже не обделённые силой гор. Тока они не магишили молниями там, али амулетами какими. Они тока лесом. Зверей менять могют. Сами в зверя обратиться могют. Много што могют. Так вота… Когда, значится, пришли маги с Гнутой горы к нам, земли захватывать, тута и началося. Токмо, гнутые деревню захватют, как вокруг зверья начинает кружить… тьма. И не тако как нынче, а сильное. Токмо, долго не жило оно такое. Пчёлы были, с мою ладонь, — Глаз даже показал варежку, для наглядности. Змеи таки, что живьём человека могут сглотить. Ну, вота… Бились они значится, бились. Токмо, раз лесовиков то самих не видно — поди, сыщи такого в лесу, али угадай, какой из зверя — лесовик, то и не мёрли они. А магов с Гнутой всё мене, да мене становилося. Ну и струхнули тогда они. Говорят, даже договорилися лесовики с гнутыми, что те на Север не ходют, а наши на имперских землях не появляются.
— Что ж они тогда на Элидара не натравят своё зверьё? — усомнился Мамит. — Или на Алию?
— А хто ш их знат. Можа и натравят ашо. Можа не знают, што тута они. Можа, потому как не посягается на власть их. Лесовики… Хто ш их знат..
— Почему, тогда, детей магических не забирают себе.
— Пошаму не берут? Берут, коли, нужён кто. Им ша, не все подходют. Коли есть их лесовнича кровь в дите, то берут, а коли нет — зверьём травят. Могёт быть што и в совешнике Элидаре кровь их есть, али в Алие. Вона и не трогают. Можа смотрют пока?
— Легенды… — отмахнулся Мамит.
— Не хош, не верь, — спокойно ответил Глаз. — Токмо в Пошренённой дитё лесовничье живёт. Кого хош спроси. Ей ужа зим, поболе шем мне, а всё как маленька. И магишает, и лечит. И импершкие знают, а в то село ни ногой не ходют — боятся.
— Легенды не легенды, а кровь у магов действительно разная, — поддержал неожиданно Глаза Элидар. — Некоторых зверьё может и не трогать. Если в них кровь того клана, что вывел их.
— Ну а я шо говорю, — оживился Глаз. — Ашо говорят, шо ежшели тебя зверь магишеный укусил, а ты не помер, то боле тебя таки ше звери трогють не будут…
Дальше уже пошли явные байки.
— Вполне себе теория, — произнёс по-русски Эль, поровнявшись со мной.
— Глаза только и слушать. Хотя, я тут уже ничему не удивлюсь. Всё может быть…
— Тебе не кажется, что кто-то из «наших» постарался? Я имею ввиду, магов. Жили себе жили… И вдруг одному из кланов что-то не понравилось.
— Ты вот сейчас о чём?
Далее от Элидара последовал краткий экскурс в историю местного мира. В частности, в хронологию войны магов.
— Может быть… — внимательно выслушал я его. — Ни с того, ни с сего, вдруг, слабый клан стал лидирующим… — Запросто. Я, конечно, всего не знаю, но так понимаю, война магов не на пустом месте родилась. Оружие, опять же, биологическое…
— Если это так, то Орден Гнутой под «нашими».
— Если это так, то за нами скоро придут, — парировал я. — Кстати, объясняется и огнестрел. У тебя как?
Вопрос имел глубоко практическое значение. Тот белый порошок, которым заряжал маг пушки на «Императоре», во избежание недоразумений, мы первым делом перевезли в Шахматную. Как и множество склянок найденных в каюте мага. Пока Элидар еженощно пытался в нашем шатре найти способ взорвать эту дрянь. Надоел, если честно. Он почти не спит — ладно. У них магов как оказывается это нормально. Сволочь! Я то тоже не спал! И хрен с ним, светом. Блин! А вдруг та щепотка взорвётся так, что ни меня, ни доморощенного мага… И это учитывая два нападения зверья! Друг, другом, но я всерьёз рассматривал переезд в шатёр санитовских.
— Не очень. Не могу понять принцип. Жидкости вроде нашёл, что взаимодействуют с этим порошком, но на силу не реагируют. Что поговорить хотел… — перевёл тему Мишка. — Зарук что-то подозревает.
— Ожидаемо. Белыми нитками шито… Расскажи правду.
— Нехорошо…
Разговор шёл о нашей легенде. Мне то всё равно, а вот Элидара последнее время Зарук, бывший более прямым по сравнению с Мамитом, игнорировал.
— Хорошо, нехорошо… Детство. Объясни всё. Лучше иметь явного врага, чем подозревающего.
— Давай, я тебе ногу сломаю?
Мамит сзади хохотнул. Мы, по всей видимости, сами того не подозревая, перешли на руизианский.
— Много слышал? — ровно спросил Мишка.
И вот… Таким холодом повеяло… Не холодом… Не могу объяснить… Жутью…
— Я только подъехал, — испуганно ответил Мамит — однозначно тоже почувствовал. — Смирная показалась.
— Я не к тому… — постарался объясниться Мишка, обращаясь ко мне. — Давай ногу сломаем и нормально сростим.
— Слышь, хирург, твою мать. Много правил?
— Ты вторым будешь.
— Это когда ты успел?
— Разок жеребцу ногу лечил.
— Конечно! Это же одно и то же! Сейчас вот в Смирной старосте сломаем, а ты потренируешься. Идёт?
— Я серьёзно.
— Если серьёзно… Понимаю всё, Мих. Времени нет. Знаешь… Глупость сейчас скажу. Осознаю что можно. Некогда. Я впервые ощутил себя кем-то. Даже не здесь, а вообще. Вроде как смысл какой-то… Сложно всё объяснить, но, сейчас, от меня зависит куча людей. И всё понимаю! Я им вроде как на хрен не нужен… Только…
