Минтус развязал один и, поглядев на содержимое, положил перед собой на седло. Второй, он тоже не поленился развязать и даже высыпал часть монет, блестнувших желтизной, на ладонь, после чего, вернув содержимое обратно, подкинул кошелёк тому воину, от которого получил. Первый же протянул вновь мне:
— Так честнее будет.
Что-то в его голосе заставило поглядеть внутрь кожаного мешочка. Прозрачный гравий, благородно сверкнувший в нём, вперемешку с кольцами, украшенными камнями, заставил задуматься о поспешности некоторых моих решений.
— Локот Аликсий, — раздался голос одного из воинов, через квартал, — раз уж не веселимся, то можно хоть винца по глотку? — указал он оголённым мечом на трактир с выбитой дверью.
Я одобрительно кивнул.
Мужик неспешно спустился с лошади и, подойдя к трактиру, хотел войти внутрь, как из темноты проёма раздался звук спускаемой тетивы и в грудь мужика, точно меж деревянных пластин абордажного доспеха, влетел болт. Хороший доспех. Лёгкий — не утонешь, если что. Прочный, так как из обработанного магией дерева. Но не против стрелкового оружия…
— Пока перезарядить не успел! — крикнул Минтус, выпрыгивая из седла. Парни, прикрывшись щитами, ринулись в атаку. Только стрелок был не один. Ещё два болта, один в щит, а второй в ногу полезшего впереди всех Минтуса, вылетели из помещения. Церемониться со старшим не стали. Один из воинов, дёрнул его от проёма за плечо в сторону, и пятёрка воёвых ворвалась внутрь. Тут же оттуда раздался свист. И остаток моего десятка, за исключением двоих (было строго настрого приказано не оставлять меня в компании менее чем пары воинов) отправилась внутрь.
Я вроде как попытался слезть с лошади, чтобы не держать парней и войти самому…
— Мы не можем тебя пустить локот. Справятся. Нет, так свиснут — рейдовый позовём.
Ездили мы, бездействуя, таким количеством народа, не просто так…
— Грабить, дело не хитрое, — объяснял Варёный, когда, сбившись в единую кучку всадников, мы обсуждали нюансы взятия города. — Обычно, видя сталь, люди безропотно всё отдают. Бывает даже если их и боле. Ток бывают такие, что и сами отобрать могут. А кататься помногу бедовых, смысла нет — мало увезём. Потому предлагаю части грабить, а вон воёвым, тем, кто крепко рукоять держит, кататься «на силе». То бишь, ежели чего, по свисту на подмогу ехать. Так, и кто понемощней при деле, и в защиту свежие силы есть…
В общем… мы были «рейдовыми» курировавшими определённую территорию, ну или словами наказанных «на силе».
— Имперские, — хмуро вышел, после того как стих звон металла, Субирт — тот воин, что привёз из проулка кошельки, присаживаясь около раненного в грудь. — Пятеро.
— Распарывай, — спустился я всё-таки с лошади. — Посмотрим.
— Не надо уже. Отходит…
Раненый, действительно, издав лёгкий хрип, слегка дёрнулся несколько раз и обмяк.
— Говорил же никому никуда не соваться попусту. Кто ещё? — спросил, не поворачиваясь, Минтус, перетягивая тряпкой раненую ногу. Болт он уже выдернул.
— Рябой… Тарама и Сапа царапнули.
— Попили винца!.. Чего они там?!
— Проданные были. Знать охраняли. Ищут, что везли.
— Проданные это как? — присел я у погибшего, прикрывая ему веки.
— Бывает, имперцы, за деньги охраняют. На воинском, «проданные», говорят, — объяснил Субирт, расстёгивая пряжки перевязи погибшего.
— Пустые, — вышел ещё один воёвый, держа на руках охапку клинков. — Несколько империалов и девка знатная. Её, видимо, охраняли.
Следом за ним постепенно вышли и остальные. Кто-то нёс арбалеты, один за локоть вывёл огненно рыжую, веснушчатую девицу, зим четырнадцати. На лицо красотой не блещет, хотя можно было бы, наверное, назвать милой, если бы не растрепанные волосы и страх в глазах. Фигурка ничего… Но, в этом возрасте они все более — менее. Последний воёвый вынес мешок, из которого достал два кувшина вина. Один поставил у головы погибшего, а из второго откупорив, отхлебнул, протянув потом Минтусу. Когда очередь дошла до меня, я не отказался.
— Там ещё двое купцов было, — поднял тугие кошельки один из воёвых.
— В перемётные забрось, — кивнул Минтус. — Потом поделим.
— А с этой что? — спросил тот, что держал девку.
Минтус посмотрел на меня.
— Зачем она нам? Пусть идёт, — глотнул я ещё раз из протянутого вновь кувшина.
— Оставь! — пресёк Минтус попытку одного из воёвых, откупорить ещё один кувшин.
— А вы кто? — спросил тонюсенький голосок, когда мы рассаживались по лошадям.
— Ты сама-то кто? — Усмехнулся под бородой Субирт.
— Лара Сиания. Дочь балзона Троффа, — простодушно ответила она.
— А мы войска соседнего государства, — ответил я, видя, что чёткий ответ рыжей никто дать не может.
— Заберите меня с собой!
— Дура, девка, — прокомментировал Субирт. — Грабим мы вас. Грабим!
— Всё равно, возьмите?
— Из Шахматного локотства мы! — снял Сибурт шлем и, приподняв длинные волосы, оголил печать на виске. — Беги, девка.
Рыжая изменилась в лице. Я ударил по бокам жеребца пятками, трогая с места.
— Подождите! — когда мы отъехали метров на пятнадцать, побежала она за нами. — Заберите, прошу! — обогнала она нас, поравнявшись с едущим впереди Субиртом.
