Остановив пытавшихся меня поддержать парней, я подошёл к старику. Испуганный взгляд. Старое забитое существо. Убить? Да вроде как столько воды утекло… Поостыло всё…
— Пощади, — прохрипел старик.
И вдруг этот голос разбудил злобу, напомнив, что именно эта тварь избила ребёнка и продала его когда-то в рабство к оркам. Только вот… рука всё равно не поднималась.
— Вот ты! — указал я на одного из пленных стражников. — Иди сюда!
Мужик угрюмой походкой приблизился на расстояние трёх шагов, остановившись, поскольку позади меня раздались звуки вынимаемых из ножен клинков, а Глаз положил стрелу на тетиву.
— Убьешь его и можешь быть свободен, — я кинул к ногам мужика клинок.
— Он мне не враг, — довольно смело ответил стражник, глядя прямо в глаза.
— Я казню! — раздался голос из толпы пленных.
Я кивнул воинам, охраняющим стражников, разрешая пропустить палача. Крепкий мужичок спокойно подошёл к нам, поднял клинок, и не задумываясь воткнул его двумя руками в грудь пытавшегося отстраниться старика.
— Отпустите их, — махнул я рукой в сторону пленных.
— Всех?! — переспросил Санит.
— Всех. На восток поворачиваем!
Прости Ивика… Как бы не вышло, извини… Я пытался спасти тебя. Хотел, хотя бы….
— Аликсий, — помог мне залезть в седло Клоп, перебивая мысли о девушке, — поговорил бы с Варёным.
— О чём?
— Пусть он её отпустит. Тебя он послушает. Пока есть ещё шанс. Она вон с ними уйдёт, — кивнул Клоп на стражников.
— Не могу, — вставил я вторую ногу в стремя. — Это его решение. Его добыча. Завидуешь, что ли?
Речь шла о балессе, захваченной в одном из богатых домов.
— Не завидую. Его жалко. Корабельные ведь, разум потеряли.
Те два глобовских, побывавшие с балессой купца, действительно слегка тронулись. Один ушёл искать её. Пешком. Второй сам на себя не походил. Похудел, осунулся, ни с кем толком не разговаривал…
— Поговорю, — пообещал я.
Телеги, телеги, «топтуны», два десятка на обычных лошадях, снова телеги. Карета… Тоже, кстати, добытая Варёным. Парень с юмором. Преподнес мне её в качестве подарка от ханырокского локота, символизирующего, со слов Варёного, подчинение Северной Империи.
… пеший освобождённый торб, вновь «топтуны»… Сколько же нас?
— Варёный! — наконец дождался я телеги с наказанным. — Поговорить бы…
— Сейчас, локот, — спрыгнул он с телеги, на которой, кутаясь в шубку, ехала белокурая красавица, и стал отвязывать узду тонконогого белоснежного жеребца.
— Твои цветовые предпочтения бросаются в глаза, — усмехнулся я, пока Варёный взбирался на грациозное животное. — Локот? Впервые от тебя слышу такое обращение. Перед ней рисуешься? — тихо спросил я Варёного, когда он поровнял своего жеребца с моим.
— Изменил своё мнение.
— Вижу, — кивнул я на бахрому кружевного костюма, выбивающуюся из-под тяжёлого утеплённого плаща. — Тебе идёт. Я о ней переговорить, — улыбнулся я наблюдающей за нами девушке.
— Уговаривать отпустить будешь? — В голосе Варёного появилась стальная нотка, позволяющая определить его отношение к такого рода разговорам.
— Нет. Ты вправе. Предостеречь хочу. Ты бы с Элидаром переговорил по поводу неё. Он тебе больше чем я расскажет. Не хочется увидеть тебя безвольным.
— Уже. Поговорил. И ещё с пятью доброжелателями. Знаешь, Хромой… — Варёный некоторое время ехал молча. — Что я видел в этой жизни? Кандалы да подворотни. Падших девок, да кровь. Бедовая судьба, бедовая жизнь. И тут вдруг такая удача! Я не о ней, — проследив за моим взглядом, уточнил наказанный. — О тебе. О локотстве. Я ведь поначалу усмехался над тобой. Не напоказ, конечно, а внутри. Локот! Обирающий селян. А ведь… Чем мы отличаемся от них. Императоров, локотов, грандзонов… Да ничем! Они также берут силой, что им надо. Только называют это налогами, а не грабежом.
— Долго же до тебя доходило. Ты решил стать знатным?
— Да. Отчего нет?
— Антураж тут не главное. Мог бы взять себе обычную рабыню.
— Ты плохо разглядел меня? — провёл он по ожогу на лице. — Какая девка пойдёт со мной добром? Только за деньги. Ну, или если обезображенная…
— Ну, не знаю… я вон тоже кривоногий… был. А эта, добром?
— Нет. Но я это знаю. Тут никакого обмана. Там в Ханыроке, в доме того знатного откуда она… Девчушка была. Такая… тёплая. Не в том смысле, — поспешно поправился он. — Хорошая. Красивая. Говорю ей, поехали со мной. Она кивает. А сама отворачивается. Все бабы одинаковые. Пусть лучше эта будет.
— Обидно потерять такого воина. Ты теперь дальше чем на луну от неё отъехать не сможешь. Сам думай. Не маленький, — слегка пришпорил я своего жеребца. — Смотри в того купца не превратись. Будешь потом из-за юбки слюни пускать. И это!.. — отъехав на десяток метров, развернул я лошадь. — Если отпустишь, поговорю с Алиёй. Насчёт твоего лица.
Спиной долго ещё ощущал взгляд остановившегося Варёного.
— Не думал, что у тебя получится, — нагнал меня минут через двадцать Санит.
— Что получится?
— Варёного переубедить.
— Отпустил?
— Думаю да. Взял десяток своих, снял с куклы все украшения, закинул её на своего жеребца и поехал в сторону, где стражников оставили.
— Значит, есть голова на плечах.
