Услышав это, он невольно приосанился.
– Не болтай глупости, – оборвала её Лентола, розовея лицом. – Иди лучше приведи матушку!
Когда Габриэль скрылась из виду, она спросила Филя, сузив глаза:
– И куда ты теперь спешишь, позволь спросить?
«Разбежался я тебе докладывать», – чуть не ляпнул он, но вовремя прикусил язык.
От ответа его избавила Руфина. Приведя себя в порядок двумя движениями – одним поправив платье, другим волосы, – девушка взяла Филя за руку и сердито сказала, шагая с ним мимо приставучей Лентолы:
– На кого ты похож! А ну, пошли, умоемся и смажем твои царапины, потом дальше побежишь. Как не стыдно являться в замок в таком виде!
Волей-неволей Лентола дала им дорогу. Филь видел, что недовольство Руфины ненастоящее, и был страшно благодарен ей за спасение. Глянув на свои руки и колени, он признал, что она права – он успел забыть о спуске с купола.
– Руфина, – поторопил он, – только мне надо быстрее!
– Конечно, быстрее… Пока матушка не увидела.
– Да ей без разницы, в каком я виде!
– Только не сегодня.
– А что сегодня? – заинтересовался Филь.
– Эша пришла в себя.
Солнце перевалило за зенит, когда Филь поднялся из-за стола и устало потянулся. Ему было хорошо, как бывает, когда сделаешь большое дело. Новая карта лежала перед ним во всей своей красе.
Опоздав к началу обеда, Филь решил целиком его пропустить. Госпожа Фе знала, где он, и если не послала за ним, значит, он не нужен. К тому же семья Фе собиралась в дорогу, и он мог только радоваться, что Мастер избавил его от помощи в этих сборах.
Карту Филь запомнил, уложив её в памяти кирпичик к кирпичику, хоть и мутило его теперь. Он сроду так не работал башкой, зато больше не нуждался в этой карте. Настолько, что мог покинуть замок прямо сейчас, разом осознав, что надоел ему этот Хальмстем хуже горькой редьки с диким мёдом, которыми пичкал его отец, когда мальчик простужался.
Мастер помог ему сократить время, притащив устройство для копирования и установив его на столе. Это устройство он назвал пантографом. Без клякс не обошлось, но Филь научился весьма шустро управляться с ним под конец. А кляксы, как оказалось, замечательно удаляет свежий сок местного щавеля. Пучок его стеблей принесла Эша, заглянув из любопытства в кабинет. Выглядела она совсем отощавшей, но в остальном не изменилась. На вопрос Филя, как лекарь вылечил её, она ответила:
– Я крайне податлива на всякое интересное и непонятное. Главное, чтобы ахинея была качественная. Открою рот, вытяну длани и побреду. Так он и привёл меня в чувство.
Эша тоже была нарядно одета.
– Флав болтун с весьма острым языком, – объяснила она Филю, с чего сегодня такой парад. – Но любит, когда ему оказывают знаки внимания. Мать не желает, чтобы он разнёс по всей Империи, как его тут встретили, поэтому мы обречены страдать в этой одежде, пока не уедем.
Воспоминания о вчерашнем происшествии всколыхнули в душе Филя тревогу. Мальчику стало неспокойно после недавнего разговора госпожи Фе с Мастером в этом кабинете, когда оба стремительно куда-то умотали. Хозяйка при этом выглядела плохо. Но что её сделало такой, Филь не мог взять в толк.
Госпожа Фе поинтересовалась, откуда у Мастера собственный эмпарот, и тот сказал, что это подарок брата, ставшего императором. Затем они заслушали выжимку того, что увидел эмпарот на допросе Филя, и тут оба будто что-то сообразили. Случилось это, когда эмпарот добрался до шторма. Чем тот жуткий шторм им не понравился, Филь не понимал.
Оставив пустой кабинет, он вышел в такой же пустой коридор. В замке царила небывалая тишина, отчего Филю сделалось ещё тревожней. Точно что-то задумали, мало им локумтена, подумал он, пробираясь к себе в комнату переодеться как было приказано. Втиснувшись в парадную одежку Мервина, разложенную на кровати, он сбежал в холл и вошёл в Большую гостиную.
Едва он переступил порог, его продрал мороз. Филь не любил, когда на него так смотрели, сильно не любил. А тут вся семья Фе, свита Мастера и он сам, сидя во главе стола со следами обеда, вылупились на него, будто он украл у них что-то дорогое. Мальчик даже попятился с перепугу. Не зная, куда девать руки, он сцепил их за спиной, потом сунул в карманы. В левом кармане что-то мешалось, и Филь опять вынул руки, снова сцепив их за спиной.
Переглянувшись с госпожой Фе, Мастер приветливо спросил:
– Скажи-ка нам ещё раз, куда добивали волны в ночь, когда вы потерпели крушение?
– До макушки этой скалы, – удивлённый вопросом, ответил Филь, имея в виду скалу, на которой стоял замок.
– То есть той скалы, – поправил Мастер, и тотчас вся гостиная загалдела разом.
– Тота-альный затык! – произнесла Эша в восхищении. – Ух ты! – Глаза её вспыхнули от восторга.
