Сообразив наконец, что это было, Филь произнёс слабым голосом:
– Да…
– О-о! – Лентола всхлипнула и вынеслась из гостиной.
Всё с тем же скучающим видом Мастер поднялся следом:
– Ну что ж, теперь это ваше дело… Империя умывает руки!
Когда он ушёл, госпожа Фе тихо сказала мальчику, словно разом лишилась сил:
– Иди на кухню, здесь ничего не осталось. А ты голодный, поди.
По мнению Филя, ничего съедобного на столе не было изначально. Но хозяйке, видимо, хотелось остаться наедине с дочерьми. По меньшей мере, у Руфины с Габриэль был вид, будто их распирает изнутри – они глядели на мать во все глаза.
Спускаясь вприпрыжку по лестнице, Филь подумал: «Что же у меня теперь здесь за права? Неужели такие же, как у Лентолы?» Ответ пришёл быстро.
– Не хотите ознакомиться с меню на завтра, господин? – спросила повариха, поднимаясь навстречу.
До сего дня его здесь так не называли, и он понял, что в самом деле сделался важной персоной. Он пошире расправил плечи, чувствуя благодарность к Лентоле, которая, видимо, всё уже всем раззвонила.
Филю пришло в голову, что не пристало ему спускаться по лестнице, прыгая через две ступеньки, и дальше он пошёл не спеша. Но и в этом было недостаточно достоинства, и тогда он сунул руки в карманы штанов. В левом кармане он нащупал бумажку и вытащил её на свет. На сложенном обрывке было написано на латыни «Tibi et igni».
Филь перевёл: «Тебе и огню». Удивлённый, он развернул листок. Разобрав многочисленные завитушки, мальчик прочитал: «Будь сразу после заката на иссоповой поляне в лесу напротив моста».
Филь задрал голову – солнце успело скрыться за западной стеной. «Что ж, надо разузнать, от кого это!» – решил он.
Стащив в кухне кусок варёного окорока, он вышел из замка и в спускающихся сумерках отправился в указанное место. До этого он ещё ни разу не ходил в лес так поздно.
С сожалением проводив взглядом последние лучи солнца, он шагнул под сумрачные кроны и неуверенно пошёл по узкой петляющей тропинке, теряющейся между толстых, почти уже чёрных стволов. В полутьме мальчику стало жутко, он поминутно оглядывался через плечо.
Он зашёл так глубоко, что тропинка сделалась практически неразличимой, когда увидел наконец впереди знакомую поляну. Его не раз гоняли сюда за иссопом для лечебных отваров, но это всегда было днём. А сейчас лес стоял вокруг него чёрный и молчаливый, не было слышно ни щебета птиц, ни шума ветра в ветвях.
Филь не хотел выходить на поляну, но торчать среди деревьев тоже посчитал глупым. Обе позиции были по-своему опасны, и мальчик решил, что лучше будет забраться на дерево.
Устроившись в развилке ветвей растущего у поляны дуба, он достал из-за пазухи кусок окорока и вонзил в него зубы, как вдруг понял, что напрочь лишился аппетита. Тянулись минуты, а Филь так и сидел с окороком в руках, настороженно прислушиваясь к малейшему шуму в лесу.
Где-то хрустнула ветка, и у мальчика от страха зашевелились волосы на затылке. Потом хрустнула другая, затем ещё. Кто-то шёл, довольно торопливо, непохожий на зверя, направляясь к поляне. Не прошло минуты, как выглянувшая луна осветила жемчужным светом волосы высокой девушки.
Увидев её, Филь разом забыл о своих страхах. Подождав, пока она подойдёт поближе, он спрыгнул перед ней на землю.
– А, вот ты где, – запыхавшись, сказала ему Лентола. – Иди за мной!
Она показала на открытое место и зашагала туда. На поляне она замерла, приблизив ладони к лицу. Филь разглядел в её руках небольшую раковину. Лицо девушки сделалось печальным, затем умиротворённым, будто она примирилась с чем-то.
Мальчик осторожно приблизился, когда раковина в её руках засветилась. Сообразив, что это, Филь выпалил, не собираясь принимать подарка:
– Я туда не пойду!
Он сразу пожалел, что не дождался появления Врат, но было поздно: раковина потухла.
– Как так не пойдёшь? – обернулась к нему Лентола и прищурилась. – Там твой дом! Ты больше не локумтен, ты свободен в своих передвижениях, братец. Или ты всерьёз принял эту игру в семью и собрался вечно сидеть на нашей шее?
Будь он куском дерева, Филь задымился бы сейчас от злости. Швырнув окорок ей под ноги, он припустил к замку.
Взлетая по мосту, он рассудил, что пользоваться задним двором у него больше нет нужды, а потому сразу заскочил в холл через главное крыльцо. Его остановил возглас Мастера, отиравшегося здесь не понять зачем.
– Эй, локумтен! – окликнул он. – Как там моя карта, готова?
– Так точно, – отозвался Филь.
Мастер живо поворотился к нему.
– Так точно? – повторил он удивлённо. – Откуда это у тебя?
Филь ответил горделиво:
– Ага, – сказал тот и шагнул ближе. – Тебе не надо называть меня Мастером, я терпеть не могу учить. Зови меня Флав. Давай-ка побеседуем как представители двух уважаемых семейств!
Он подошёл неприятно близко, и Филь попятился. Мастер притянул его к себе за рубаху.
– Невероятная глупость вставать в пять утра, чтобы помахать вам на прощание, но я не доверяю твоей лукавой роже. Мне нужен правдивый ответ. Если обманешь, сотру в порошок.
Филю стало не по себе: Мастер не шутил.
