– Что именно ты успел заметить в Хранилище, отвечай!
Филь не спал второй день, оттого ничего путного ему в голову не приходило. Мастер ждал, и тогда он брякнул недолго думая:
– Я видел там кубок, большой… и зелёный, – добавил он, вспомнив свой ответ Эше.
Флав сощурился и, поразмыслив, сказал:
– Должен заметить, ты до безрассудства смел, хитрая башка. Что ж, вот так и говори!
Филь еле дотащил ноги до кровати. Когда он уже дремал, ему подумалось, что Мастер против воли оказался у него в долгу. Мальчик улыбнулся этой мысли. С улыбкой на губах он заснул.
В дорогу их провожал серый прозрачный рассвет, предвещавший погожий денёк.
Помещения замка, по которым дружно прошагала семья Фе с Филем позади, были пусты и гулки, а омытые росой плиты внешнего двора тускло блестели. Толстый Али у ворот протяжно зевал. Заметив их, он помахал им рукой.
Карета поджидала их, запряжённая парой не самых лучших замковых лошадей. Рядом топтался Кали, выглядевший мрачнее тучи. Ему предстояло гнать карету всю дорогу до поместья Фе и потом назад в замок.
Новые родственники Филя оделись в дорожную одежду, и только Эша напялила на себя нечто несуразное. Вместо длинного платья и плаща с капюшоном на ней были серая рубаха, заправленная в просторные штаны, подпоясанные ремнём. На ремне в петле висел Арпонис.
Увидев жезл, Лентола скривилась:
– Сестра, ты выглядишь как сердар, что за глупость выставлять это на всеобщее обозрение?
– Эша на тропе войны, прячьтесь все! – хихикнула Габриэль.
Госпожа Фе заметила дочери:
– Прежде всего ты в этом замёрзнешь. Достань хотя бы плащ из сундука!
– Как замёрзну, так достану, – ответила Эша, забираясь в карету.
Она плюхнулась на сиденье дивана рядом с Филем и немедленно отвернулась к окну. Устраиваясь напротив неё, Лентола произнесла неодобрительно, хотя без обычных для неё высокомерных нот:
– Ради тебя нам придётся останавливаться!
Эша лишь пожала плечами. Вопросительный взгляд Филя перехватила госпожа Фе.
– Никто не будет ни есть, ни спать, пока мы не выедем за Периметр, это слишком опасно. Это тебе, – она протянула мальчику новёхонький Арпонис, сверкающий серебром. – Подарок от Прения.
Принимая у неё увесистый жезл, Филь забыл поблагодарить.
– Почему опасно? – тревожно поинтересовался он, припомнив волка-переростка на песке у леса.
– Из-за демонов, – ответила Лентола. – Их чаще всего встречают рядом с Хальмстемом.
Утренний воздух был необычно свеж. Филь закутался в выданный ему плащ, жалея, что в этой компании не может напялить на голову ещё и капюшон, а потом зажмуриться и так и ехать. Он лишь сейчас осознал, что они собрались пробираться среди тех волков. Но сидевшие напротив Габриэль с Руфиной, которые тоже выглядели нерадостно, вернули ему немного мужества.
Кали тронул карету, и они выкатились на мост. Сразу за ним они повернули направо, а минут через десять налево и въехали в лес, где начиналась дорога на Кейплиг. Неплохая дорога, как оказалось, плотно утрамбованная и широкая даже для двух карет. Лишь могучие корни сосен у обочины доставляли неприятности, когда Кали смещался в сторону, наезжая на них колёсами.
Лес тут был величественный. Плотный балдахин из сосновых ветвей скупо пропускал ещё неуверенный свет. Ветер мягко расчёсывал вершины деревьев, между которыми проглядывало белёсое небо.
– А где эти… Почтовые? – робко спросил Филь, сообразив, что они едут в лесу одни-одинёшеньки.
Госпожа Фе ответила:
– Мы больше не важные особы, а эта гильдия оказывает услуги охраны только находящимся на службе Империи.
Лентола откликнулась сумрачно:
– Они прекрасно берут и золотом.
– Только его у нас не хватит, продай мы даже Катаоку, – хмыкнула Эша.
Филю это напомнило, что семья Фе только выглядела важно, не имея за душой ничего, кроме отдалённой усадьбы. Даже их багаж весь уместился на запятках кареты – её крыша осталась незанятой. Крыша в ней, кстати, была необычная: с неё свисала кожаная петля. Мальчик пригляделся и понял, что за неё открывается широкий люк в потолке. Он повертел головой, пытаясь найти ещё что-нибудь странное.
Окошко в задней стенке было маленькое, зато сквозь переднее была хорошо видна скамья кучера. И ещё тут были боковые окна, которые… раздвигались! Филь немедленно сдвинул свое в сторону и сунул в него голову. Густой смолистый воздух ударил ему в ноздри.
Сосны шумели как волны, разрезаемые кораблем, идущим под полным бакштагом. Колёса кареты тонули в ковре свежей хвои, покрывавшей землю. Вскоре они покинули сплошной лес и покатились мимо лугов, поросших иссопом и чудными белыми цветами, нежно-розовыми от восходящего солнца. Вокруг цветов плясали золотые пылинки.
