– Ты зачем это сделал? Кто позволил тебе распоряжаться моими вещами?
Филь разом обозлился. Надвигаясь, в свою очередь, на кузнеца, он заорал:
– А тебе надо загадку разгадать или эту штуку лелеять до конца дней своих? Можно долго рисовать в голове картины, невиданные доселе, да только здесь-то ничего не изменится! – Он топнул ногой по луже.
– Я хочу сначала понять, что это за материал! – рявкнул кузнец.
– Вот и поймёшь по излому! – рявкнул Филь в ответ. – Сам учил, что исходный материал значит меньше, чем технология обработки! А как ты поймёшь технологию без излома, по отражению на лезвии? Так оно даже бликов не даёт!
По кузнецу было заметно, что он страшно злой. Филь тоже был злой. Так они и стояли, рассерженно глядя друг на друга, пока Ирений не наклонился и не подобрал обломок. Он неожиданно широко улыбнулся.
– А ведь ты прав… Посмотри на слом!
– Конечно, я прав, – буркнул Филь. Он никак не мог остыть. – Я всегда прав! За исключением случаев, когда я не прав… Чего там видно?
– В том-то и дело, что ничего! – Ирений, казалось, невиданно обрадовался тому, что увидел. – Я не вижу структуры!
Этот меч не ковали, и вообще металл ли это? Неплохо бы глянуть на него в увеличительное стекло.
Подобрав второй обломок с рукояткой, Филь сказал миролюбиво:
– Попроси у Флава, у него есть.
Прений сморщился:
– Говори «Мастера», я не могу это слышать!
Филь повторил упрямо:
– Флав просил меня называть его именно так. Последний раз, когда я обозвал его Мастером, он сильно рассердился.
Кузнец глянул в сторону серого, мокрого, ощетинившегося часовыми замка:
– Тут я его не понимаю. Остальные титулуют его как обычно. Возможно, он пытался стать учителем, да не получилось? Вот его и гложет. Учителей высокого класса у нас ведь тоже принято величать Мастером.
– Твоя железяка очень гладкая на изломе, – перебил его Филь.
Прений провёл заскорузлым пальцем по слому обломка:
– Да, похоже на поверхность большого кристалла… Как выращивать каменные, я знаю. Но как их выращивать из металла, не имею понятия.
– Спроси у Флава, – привычно ответил Филь.
Уже темнело, и они засобирались в замок. Тот, о ком они только что говорили, выскочил на них, растрёпанный, из-за конюшен. Старый камзол висел на Мастере как попало. Руки его были в тележной смазке, глаза сверкали торжеством.
– Дети мои, заканчивайте, что бы вы там ни делали, – сходу воскликнул он, – пришло время для более важных вещей! Мы можем войти в историю, предотвратив Катаклизм. Мне нужна твоя помощь, – сказал он Ирению и прищурился на Филя. – Пожалуй, твоя тоже.
Несмотря на старания Руфины, Мастер осунулся и похудел. Даже седых волос, казалось, прибавилось в его кудрявой шевелюре. Но на отсутствие энергии он по-прежнему не жаловался.
– Эта штука значительно сложнее вашего молотка-переростка, – бросил он через плечо, прыгающей походкой шагая по грязи и размахивая руками. – Я собрал большую часть, но застрял. Теперь хочу использовать ваши головы как катализатор, должны же они быть хоть на что-нибудь пригодны!
Мастер был вправе обзываться. Идею использования пара подал именно он, когда узнал, что задумал Ирений. Затем он надеялся быстро увидеть результаты, однако дождался их только через год. Первые месяцы он злился и подгонял, потом махнул рукой и окончательно зажил на куполе.
Тесное и мрачное, знакомое Филю помещение было завалено инструментами, огарками свечей и мятыми чертежами. Здесь же в стороне валялся поднос с заскорузлыми остатками еды рядом с большим корытом с тележной мазью. Корыто было треснутое.
Едва взобравшись на купол, кузнец, который бывал тут ранее, взялся подтягивать крепления и сажать на места узлы механизма, собранные кое-как. А Мастер снова принялся махать руками, объясняя, что тут к чему.
Филь не прислушивался, занятый тем, чтобы держаться подальше от круглой дыры в куполе, откуда бил свет Сотериса. Животина внизу чуть не сожрала его два года назад, и теперь у Филя был на неё зуб. Однако, услыхав знакомые слова, он навострил уши.
– Что-что? – перебил он. – Там кубок Локи?
Не дожидаясь ответа, он просунул голову мимо многочисленных железяк, которых раньше тут не было, и глянул вниз. В переплетении железных рук и рычагов он увидел до боли знакомый ему кубок, чей глаз был обращён вверх. Едва не сняв с себя скальп, Филь выдернул голову из дыры.
– Что он тут делает? – спросил он удивлённо.
Мастер ответил раздражённо:
– Меньше проводи времени у своего молота, у тебя плохо со слухом! Я только что объяснил, что кубок концентрирует и отражает свет Арпониса, который должен бить вот из этого места!
Он ткнул пальцем в небольшую платформу над дырой с раскрытым железным пеналом, выемки которого по форме смахивали на жезл.
– Его надо вставить отверстием вниз, закрыть пенал, открыть вот этой ручкой заслонки на двенадцати отражающих стёклах в куполе… я её еле нашел… включить жезл с помощью вон того упора, и дело сделано. Свет ударит в кубок, сконцентрируется кристаллом, отразится от золотых стенок, ещё раз отразится от купола и вонзится в Сотерис!
– И? – поинтересовался Ирений.
