Мы смотрели друг на друга молча, словно на дуэли. Секундантом был ветер. Справа гигантским кристаллом уходил в небо граненый силуэт Биг Бена.
– Блин, пошли вы все на хрен! Можешь забирать свои деньги! Обойдемся без тебя!
Симона сплюнула, поправила лямки рюкзака и стремительно зашагала прочь.
– Постой! – крикнул я. – Симона, подожди!
Я нагнал ее, взял за руку. Она остановилась.
– Ну, что еще? Она вырвала руку.
– Постой всего лишь минуту, – попросил я. – Когда трудно сделать выбор, сказать «да» или «нет», надо отдаться на волю судьбе. Например, бросить монетку или загадать, с какой стороны въедет первый автомобиль на этот мост. Пусть так и будет.
Она изумленно уставилась на меня.
– Ты что, всегда перед сексом монетку бросаешь?
– Я не про секс … – я посмотрел на мокрый асфальт, расчерченный белыми стежками разметки, и загадал: если автомобиль появится справа – остаюсь, слева – уезжаю.
– Что загадал? – поинтересовалась Симона.
– Не скажу. Нельзя. Спугнешь судьбу.
– Тогда наверняка обманешь, – заявила девушка.
Я хотел возразить, что слову джентльмена надо доверять, но слева раздался тихий рокот, и на мосту появилась полицейская машина.
Вот, неудача,
Симона ждала ответа с широко открытыми глазами. В тусклом свете фонарей глаза казались совсем серыми.
Сейчас я ей скажу правду, и они станут еще и грустными. Грустно-серый цвет…
Полицейская машина медленно проехала мимо. И чего я, собственно, опасаюсь? Мало ли с какой стороны появилась машина! Тем более у них левостороннее движение. Может, фортуна все перепутала.
– Эх, черт! Остаюсь! Судьба на вашей стороне, – улыбнулся я. – Как будем делить прибыль от фильма?
Я бессовестно врал, но чувствовал себя прекрасно и даже развеселился. Маленькая ложь часто решает крупные проблемы.
– Я очень рада, – Симона порывисто обняла меня и чмокнула в щеку.
– Так как будем делить прибыль? – переспросил я.
– Это надо обсудить. Пошли к тебе в отель, выпьем чаю с молоком.
Симона поправила волосы и зашагала впереди. Рюкзак покачивался на спине. Могло показаться, что это туристка-тинейджер, отбившаяся от группы. А кто тогда я – старомодный школьный учитель? Я сунул «Азбуку» подмышку и заторопился следом. Справа на ветру покачивались яйцеобразные кабинки колеса обозрения. Почему в России такие колеса называют «чертовыми»? Может, черти катаются на них по ночам, пока люди спят?
Мы расположились в просторном холле отеля, где, как и в любой лондонской четырехзвездочной гостинице, кроме столиков и кресел, стояли витрины с часами, драгоценностями и аксессуарами. Заказали чай с молоком.
Симона снова достала листок с «бизнес-планом». Сделав серьезное лицо, я принялся изучать его.
– Симона, здесь написано про миниатюрную видеокамеру, зачем она?
– Чтобы делать скрытую съемку. Такая камера помещается на ладони. Человек не всегда хочет, чтобы его снимали.
– Понятно. А двадцать тысяч евро точно хватит, не маловато будет? – засомневался я.
– Двадцать – без монтажа и моего гонорара. Я буду выступать как сценарист, режиссер и оператор, – пояснила Симона. – Концепция готова – будем снимать не реалити-шоу, а документальный фильм-хронику. Вставим несколько игровых моментов. И обязательно что-нибудь про знаменитые английские рок-группы – «Beatles» или «Sex Pistols».
– Можно про «Nazareth»? Они из Шотландии.
– Без проблем. Главное как-то связать их с миром моды. Не сомневайся, фильм получится классный. Его точно купит какой-нибудь телеканал.
Принесли чай.
– Так как будем делить прибыль? – я налил чай и разбавил молоком. – Двадцать процентов тебе хватит?
– Мама дорогая, я просто фигею от тебя! – возмутилась Симона. – Ты это серьезно? Конечно, нет: требую пятьдесят на пятьдесят.
– Тридцать на семьдесят, – едва сдерживая улыбку, произнес я.
– Тогда снимай сам!
Она вскочила.
– Хорошо, хорошо, – я поднял руки. – Договорились.
Прибыль пополам.
Мы обсуждали фильм, пили чай, заказали по порции виски, потом еще по одной. Около двенадцати Симона засобиралась. Через час закрывалось метро.
– Пойдем, дашь книгу про модные бренды, и я поеду.
Она встала. Ее покачивало. Я поднялся следом, взяв рюкзак и «Азбуку».
– Я сама, – Симона отобрала у меня рюкзак. – Вдруг уронишь. Мой Nikon стоит почти пять тысяч евро.
Я подхватил ее под руку. Она не сопротивлялась. Портье сделал невидящее лицо, когда мы прошли мимо ресепшена.
В номере Симона уселась на кровать и начала пролистывать книгу, которую я достал из чемодана. Постеснявшись сесть рядом, я примостился на софе. Повисла пауза, нарушаемая лишь шелестом страниц.
– Смотри-ка, очень полезная книжица: как регистрировать, как разрабатывать… Спасибо.
Симона отложила книгу в сторону, огляделась.
– Приличный номер. С диваном.
– Одноместных не было, поэтому пришлось взять двухместный, – ответил я, наблюдая, как она нехотя поднимается с кровати.
– Так не хочется тащиться в отель, – она устало вздохнула, потянулась. – Можно я заночую у тебя на диване? Даю честное слово, что приставать и храпеть не буду.
