Когда я догнал Симону, она попросила понести видеокамеру, предупредив, что она стоит бешеных денег. Мы шли рядом, держась за руки. Ремень камеры давил на плечо, словно автомат Калашникова со сдвоенным боезапасом, но я ощущал необычайную легкость в душе. Лондон уже не казался угрюмым и серым. Солнце, ветер и желанная девушка рядом – что еще надо мужчине? И пусть наши отношения пока не перешли в близость, Симона перестала быть дикой кошкой, пускающей в ход зубки и коготки. А позавчера вечером мы даже поцеловались на Тауэрском мосту.
Правда, когда я хотел повторить, она отстранилась, бросив насмешливо, «что, совсем невтерпеж»…
Portobello Road, изгибаясь, поднималась вверх к бетонному горбу эстакады Westway. Магазинчики и лавки сменились лотками с овощами и фруктами. Появились кафе и фургончики с сэндвичами. Два полисмена в белых рубашках и черных бронежилетах раздавали листовки с напоминанием о подделках, ворах-карманниках и террористах. Серебристые кокарды на черных шлемах сияли на солнце.
Неожиданно откуда-то сбоку выскочил Макс.
– Кузина Сью, у меня идея. Давайте скорее сюда! – Он потащил нас в торговый центр «Портобелло Грин». – Я кое-что присмотрел для Антуана.
Стеклянные двери «Портобелло Грин» распахнулись, и кутюрье повел нас в трикотажный отдел, где стоял Бози, со скучающим видом перебирая пуловеры.
– Примерь-ка, – Макс взял с полки пуловер с воротом под горло и подал мне. – Тебе пойдет серо-бежевый оттенок.
Тонкая шерсть с благородным отливом была нежной и гладкой, как кожа ребенка. Хотелось приложить ее к щеке.
– Серый цвет будет его старить, – не согласилась Симона. – Лучше этот – «кофе с молоком».
Она вытащила из ровной стопки другой пуловер.
– Демоде [26] . «Кофе с молоком» – прошлый сезон. А серо-бежевый всегда в моде. Его так обожает Армани. Greige! – Макс картинно вскинул руку, вывернув кисть, будто раскрывая веер.
– Ты вслушайся, как звучит, – г р и ж…
– А чай со сливками был модным в каком сезоне? – спросил я с нескрываемым сарказмом.
– В каком… – Макс почесал лоб. – Если зеленый чай разбавить сливками, получится цвет незрелых оливок. Оливковый с серебром был в моде три сезона назад. Купим пуловер, пиджак из мелкого вельвета, и получится настоящий американский жиголо. На втором этаже продают отличные костюмы. Триста фунтов. Я уже отложил.
– Это дорого, – попробовал возразить я.
– Стиль – это единственная роскошь, которую можно позволить себе независимо от того, есть у тебя деньги или нет. Берем гриж…
– Не люблю серый! – возмутилась Симона. – Этот унылый оттенок превращает мужчин в замученных жизнью ослов.
Они заспорили.
Бози отошел к зеркалу, пригладил волосы и провел ладонями по ягодицам, будто проверяя, не появилась ли на них жировая складка. Я невольно залюбовался этим юношей-нарциссом. Бози обернулся и улыбнулся мне.
Я смущенно отвел взгляд.
Вот черт, попадешь с таким на необитаемый остров или на какую-нибудь горбатую гору – и непонятно, что из этого получится.
– Не спорьте, я куплю этот, – я подошел к полке и достал пуловер. – Предпочитаю суховатый цвет нескошенного вереска. (Как шикарно и загадочно прозвучало, хотя вереск– кустарник, и его вряд ли косят).
– Пуф… – Макс надул щеки. – Ну и цвет! Точнее, никакого цвета. Бледный, вялый, как застуженное картофельное пюре. Пойдем, Бози, здесь воняет мертвыми душами и кислыми щами.
Когда мы снова оказались среди уличной толпы, Макс с загадочным видом отвел меня в сторону.
– Дай пятьсот фунтов взаймы? – попросил он. – Влад совсем урезал мое жалование, а я вчера промотался. Мы с Бози ужинали в «Савойе». Черепаховый суп и тушеные перепелки, завернутые в складчатые листья сицилийского винограда. Представляешь, какая прелесть! Не жмоться, мон ами. После дефиле мы станем богаты! В соседней антикварной лавке продается одна милая вещица, я должен ее купить. Это вопрос жизни и смерти.
Я достал из кармана деньги и отсчитал пятьсот фунтов. Макс в благодарность попытался поцеловать меня в лоб, но я увернулся.
– Будьте здесь, я на минутку вас покину! – крикнул Макс и скрылся в толпе.
Через пять минут он вернулся. Его лицо выражало загадочное удовлетворение.
– Полюбуйтесь, что я прикупил, – Макс достал из кармана бархатный футляр и открыл его. На подушечке из атласа лежали запонки – два серебристо-туманных лунных камня в форме сердец в оправе из черного оникса. – Конец девятнадцатого века. Обратите внимание, какие редкие камни. В них можно увидеть глубину. De profundis, как говорят французы.
– Сдурел, – покачала головой Симона. – Never was a story of more woe… Нет повести печальнее на свете…
– Beautiful, top-notch! [27] – восхищенно проговорил красавчик-поляк.
– Держи, Бози, это тебе презент. Их можно носить даже без пиджака. Белая шелковая сорочка с планкой жабо и широкими манжетами. А сверху… – Макс всплеснул руками и промычал, не в силах сдержать воображаемое восхищение. – А сверху – манишка, вся в вензелях…
– Thanks, dear, – Бози взял футляр, посмотрел на бирку с ценником, затем спрятал подарок в карман куртки. – Thanks so much, – он ласково обнял кутюрье.
Макс просиял.
