– Знаю и все! Отвали! Мне звонят. Привет, мам. Ты меня на расстоянии чувствуешь… – Недолго проговорив с мамой, Симона попросила передать телефон сыну и принялась расспрашивать его о том, что происходит в детском саду и какие стихи он разучивает. – Скоро приеду и привезу тебе гоночную машинку, – пообещала она. – Да, мы с Максом в ресторане, – судя по изменившимся интонациям, Денис передал трубку бабушке. – Мам, перестань, это по делу. Я не таскаюсь каждый день по злачным местам! Пока!
Симона раздраженно кинула телефон на стол.
– Тебе привет, – сказала она Максу.
– Ох уж эти мамы… – покачал головой кутюрье. – Как там поживает мой племянник – Бубу-Лоран? Тетя Зина учит его шить, как меня когда-то?
– Нет. Хватит нам и одного модельера. Они лепят драники из картофеля, – сказала Симона.
– Драники со сметаной. Чудо! – Макс причмокнул и закричал на весь ресторан. – Где наша пицца и вино? Уа-Пуа, Уа-Пуа! Ты где?
Вместо негра-метрдотеля заказ подала официантка.
– Ой, сколько помидорок! – произнес Макс, склонившись над пиццей и шумно втягивая носом аромат. – Именно за это я люблю капрезе: тонкий слой хрустящего теста и красные полумесяцы томатов, завуалированные сверху моцареллой. Белая разодранная вуаль. – Макс поднял нож и вилку. – Хотите, вы дам один важный секрет мастерства кутюрье?
– Погоди, – Симона включила видеокамеру. – Голову чуть вправо, и сними свою колхозную панаму.
– Ни в коем разе.
Макс двумя пальцами поправил соломенную шляпу, приосанился и заговорил, глядя в объектив:
– Главное в нашем портняжном деле – умение сделать разрез нужной формы и направления. – Макс воткнул вилку в пиццу и начал ловко вырезать дольку помидора. – Ножичком туда, затем сюда. О, самый раз! Теперь вырез на груди, и еще здесь, на талии. А юбка? Это же целое искусство! Для худых ножек разрез лучше сделать сзади, невысоко. Для длинных и стройных, конечно, сбоку, почти до самых трусиков. А вот для бедер, налитых соком, как у блондинок пятидесятых, подойдет разрез совсем короткий, чтобы фигура напоминала спелый плод авокадо! Наряд – предисловие к женщине, а иногда и вся книга.
Кутюрье иллюстрировал свой рассказ, ловко орудуя ножом и вилкой. Полотно пиццы превратилось в съедобную выкройку.
– Готово. Оп-ля, вуа-ля! – Макс победоносно поднял творение. – И обратите внимание, все как положено – и контраст, и нюанс, и подобие.
Из-за горы посуды на него с удивлением уставился повар в белом колпаке.
Было около семи вечера, когда мы покинули «Zizzi». Макс попрощался и отправился на рандеву с Бози. Мы с Симоной занесли видеокамеру в бутик и решили прогуляться до бара «Salt». Стоял тихий, на удивление теплый вечер. Goodge street выглядела совсем вымершей. Напротив ярко-синей вывески «ZET MAX» блудливо-розовым пятном светилось «Simply pleasure.сом». Вывески как будто воображали друг перед другом – что важнее, секс или мода? Около суши-бара «Samurai» маячила какая-то подозрительная личность.
– Ты чего? – спросила Симона, заметив мое беспокойство.
– У тебя нет ощущения, что за нами кто-то следит? – тихо спросил я.
– И что? – Симона обвела взглядом пустынную улицу. – Не обращай внимания. Это, наверное, Николя. Он постоянно за мной шпионит. И думает, что я его не вижу. Вот придурок, его вихлявую походку и шляпу за три квартала видно.
– Почему же ты молчишь? Надо сказать Максу или Владу.
– Ты что? Ни в коем случае, все испортишь! Пусть шпионит, это добавляет интригу в фильм. – Она поправила на шее Nikon и взяла меня под руку. – Пойдем.
В синем отблеске от вывески «ZET MAX» красновато-каштановые перья прически девушки отливали медью.
– Симона, может, ты все-таки расскажешь, кто такой этот таинственный Серж? – спросил я.
– Серж? – Симона помолчала, как будто подбирая слова. – Он старинный знакомый Влада из блатных-деловых. Когда-то давно он помог Владу выпутаться из гнилой истории, и с тех пор тот ему обязан.
Она остановилась.
– Антуан, у меня к тебе просьба. Пообещай, что не будешь вмешиваться во все, что касается Сержа и Николя.
– Не могу. Вдруг они станут тебя обижать.
– И что, опять полезешь драться? Не боишься нарваться на нож? Ты сумасшедший. Идем, Робин Гуд.
