– Даже не знаю… – Она покрутила в пальцах телефон, как будто раздумывая, затем вздохнула. – Что-то голова разболелась. Пойдем на воздух.
Я прикончил остатки «Роб Роя», расплатился. Мы вышли на улицу и двинулись в сторону метро. Ночь обняла нас сырой прохладой. Симона поежилась, набросила капюшон и взяла меня под руку. Где-то в бездонной черноте неба гудел самолет.
– Скажи, Антуан, ты за всех девушек заступаешься, когда их обижают? – спросила Симона. – Или драться любишь?
– Когда мне было лет шесть, мы с отцом ждали автобус на остановке. Рядом стояла женщина, интеллигентная такая, с портфелем. Улыбалась, глядя, как отец держит меня за руку. Время было позднее, окраина города. Как мы там оказались, я уж и не помню. Подошла группа пьяных подростков. Курят, ругаются. Женщина их одернула…
Я замолчал от нахлынувших неприятных воспоминаний.
– Что было дальше? – спросила Симона.
– Один из них ударил ее по лицу, потом вырвал портфель, и они начали пинать его, как футбольный мяч. Она плакала и кричала моему отцу: «Мужчина, что же вы стоите», но он не двигался, а только крепче сжимал мою ладонь. Так сильно, что у меня потом пальцы болели. Мне было очень стыдно за него. Вскоре приехал автобус, парни убежали… Мы никогда не вспоминали с ним эту историю. И знаешь, спустя много лет, в армии, я понял, что тогда отец оберегал меня, беззащитного малыша, боялся, что я пострадаю…
– А я не помню отца, – Симона легко сжала мою руку. – Родители расстались, когда мне было всего пять лет. Но отчим, чудесный мужик, принял Дениса как родного внука.
Нарушая очарование ночи, в кармане Симоны глухо зазвонил мобильный. Девушка спешно достала телефон.
– Привет, Влад. Все в порядке. Нет, не занята… Я гуляю.
Симона отошла на несколько шагов. Я вытащил сигарету, но никак не мог прикурить, ветер задувал пламя зажигалки.
– Классно! Влад договорился о встрече с одним местным продюсером. Он связан с БиБиСи. Они ждут в ресторане на Covent Garden. Поехали скорее, – обрадовано сказала Симона, закончив разговор.
– Меня не приглашали.
– Мы же партнеры.
– Вот именно, партнеры… – буркнул я, не скрывая досаду. – Думаю, ты справишься без меня. Поеду в свою каморку. Нога болит.
Я отвернулся – якобы от ветра, и стал прикуривать. Я злился на себя, на нее, на весь мир. Конечно, встреча с продюсером БиБиСи – это важно, но был такой прекрасный, многообещающий вечер…
– Тогда спокойной ночи, – обиженно сказала Симона. – Робин Гуд! Тактичный парень, не лапает, не пристает. Да все вы одинаковые, блин!
Она резко повернулась и зашагала прочь.
– Ты куда?
– На метро, – не оборачиваясь, ответила Симона.
– Станция же в той стороне.
– Мне на другую ветку. Там ближе.
Я догнал ее и пошел рядом, прихрамывая.
Мы не разговаривали. Ветер трепал молчание, как рваную тряпку, бросал его об асфальт, о стены домов, о лужи под ногами. Матово-шафрановый свет фонарей отражался в окнах. Очерченные белыми дугами проемов, они не мигая наблюдали за нами, словно усталые докеры в порту, которые ничего не ждут, которым нечего терять.
Симона торопливо вышагивала, опустив голову и сжимая лямки рюкзака. Пряди волос выбились за край капюшона, как рыжие ленты.
– Однажды Флюпа пригласила в гости симпатичная белка, живущая неподалеку, – не глядя на Симону, я начал рассказывать сказку, которую сочинил для племянницы. – Флюп очень обрадовался. Он давно мечтал подружиться с белкой. У нее был пушистый рыжий хвост и аккуратные ушки с серенькими кисточками. Это была очень деловая белка. Она постоянно скакала по деревьям, собирала на зиму орехи, грибы и ягоды. Флюп начистил башмаки, причесал чубчик.
Я прервал рассказ, ожидая реакции девушки.
– Продолжай, продолжай, – сказала она. – До метро еще далеко. Флюп мне нравится. Он не противный.
– Так вот, Флюп собрался, взял заранее приготовленный букет и отправился в путь. Но тут на небо наползла огромная туча, и пошел дождь. Вскоре дождь закончился и выглянуло солнце. Флюп прошлепал по одной луже, потом по второй. Брызги разлетались во все стороны. Капли воды переливались радугой. Это было восхитительно – смеяться и шлепать по лужам. Когда он вспомнил о приглашении и собрался бежать, то обнаружил, что у ботинка отклеилась подошва. Огорченный Флюп вернулся в скворечник… В общем, белка его не дождалась…
– Глупая, нелепая сказка, – выдала резюме Симона.
«Сказка, может, и глупая, – раздраженно подумал я. – Но разве наша жизнь не соткана из глупостей, нелепостей, лицемерия и лжи?»
Впереди показался вход в метро. Замелькали пассажиры, снующие вверх-вниз по ступеням. Я остановился, пропуская Симону вперед, и сказал:
– На первом году службы в армии я сильно ударился коленом, а когда на следующий год мне присвоили звание сержанта, пришлось бежать марш-бросок с молодым пополнением. Двадцать километров. Колено жутко болело, но я добежал. Потом два месяца не мог ходить. Что-то в коленной чашечке заклинило и не сгибалось. С тех пор не могу носить обувь на каблуке.
