— Конечно, иначе откуда бы я об этом знала?
— Мой мастоидный молоток лежал рядом с телом в холле, — сказал Томас. — Очевидно, им и ударили.
— Вы хранили его в холле?
Вопрос прозвучал странно, как будто кто-то хранит мастоидные молотки в углу вместе с крокетными.
— Да. Во всяком случае, я так думаю, хотя некоторые инструменты лежат в старом комоде на верхней лестничной площадке. Мой дядя Хью оставил мне свои инструменты, когда вернулся домой в Уэльс. Те, которыми я не пользуюсь, я держу наверху или в ящике бюро в холле, где стоит телефон.
— А исчезнувший мастоидный молоток взяли сверху или снизу?
— Он не исчез, — сказал Томас. — Полиция забрала его, покрытым кровью и волосами. Но сейчас ни в одном из ящиков нет ни одного молотка, и, в любом случае, он был мой. Я знаю, как он выглядит.
— Ну и как же вообще выглядят эти штуковины? — осведомился Кокрилл.
— Как маленькие стальные молоточки для крокета или вбивания колышков, только рукоятка у них короче. А рабочая часть размером с... — Он огляделся вокруг в поисках сравнения. — С небольшой бокал без ножки или банку консервированной фасоли — не знаю, почему именно она пришла мне в голову.
— И им легко убить человека?
— Многие хирурги уха, горла и носа в этом убедились, — сухо сказал Томас.
— А для чего такой молоток обычно используют?
Томас сунул два пальца за ухо.
— Для удаления больной кости в мастоидной области. В левой руке вы держите нечто вроде зубила, а в правой молоток.
— Он должен быть довольно тяжелым?
— Тяжеловатым. Но хорошо уравновешенным.
— И любой мог убить этого человека мастоидным молотком? В том числе женщина?
— И мужчина, и женщина, и даже ребенок.
— Как долго молоток хранился в доме? Кто знал, что он здесь находится?
— Мы все знали, — сказала Матильда. — Потому что мы вместе разбирали наследство дяди Хью. Ты был здесь в тот день, Тедвард, и один из приятелей Роузи — кажется, Деймьян Джоунс?
— Да, — подтвердила Роузи. — Это было перед моим отъездом в Швейцарию.
— Ладно. Похоже, Матильда, на этого человека напали, как только вы оставили его и поднялись наверх.
Тильда живо представила себе сидящего Рауля, откинувшего лысую голову на кораллового цвета подушку в большом зеленом кресле, забросив ногу на ногу и покачивая носком узорчатой коричневой туфли. «Мне очень жаль, Рауль, но я должна подняться наверх — приготовить старую леди ко сну и посадить малышку на горшок. Потом мы можем посидеть и поговорить...» «Mais, ma chère{23}, — отозвался он, — я здесь уже полтора часа и даже не начал говорить о том, что хотел. La coctaile, la cuisine, le café — et maintenant les vielles, les enfants...{24}» Она обещала не задерживаться, хотя понимала, что ей понадобится не меньше двадцати минут. «Ты сам виноват, Рауль, отказавшись обсуждать это за обедом». Но он ответил, что собирается сообщить нечто отвратительное и предпочитает пообедать, прежде чем его вышвырнут из дома. «Alors, Mathilde — allez, allez, depèchez-vous, s’il vous plaît{25}. С минуты на минуту вернется твой муж, и тогда...» Он пожал плечами жестом, которым британцы карикатурно изображают французов на каждой сцене.
— Вы имеете в виду, Матильда, что так и не поговорили о том, ради чего он пришел?
— Ничто не могло заставить его расстроить пищеварение неприятным разговором, а я должна была заняться делами в четверть десятого. Ну, а потом он умер...
— Сколько времени вы отсутствовали?
— Я миллион раз описывала все это мистеру Чарлзуэрту, так что могу сказать вам точно. В четверть десятого я поднялась в бабушкину комнату, сняла с нее парик — верно, бабушка? — и расстегнула платье на спине, потом пошла на пять минут в свою комнату привести себя в порядок, а когда она разделась, помогла ей лечь в кровать и дала ей питье. В половине десятого я пошла в детскую — я всегда занимаюсь Эммой в это время, хотя избавлю вас от речи о важности точного соблюдения графика с маленькими детьми. Если я пробыла с Эммой пять или шесть минут, значит, было без двадцати пяти десять или чуть позже, когда я спустилась и увидела Роузи и Тедварда, входящих в холл.
— Все соответствует, — подтвердила Роузи, — так как если Тильда оставила Рауля в четверть десятого и он позвонил нам сразу после этого, значит, мы с Тедвардом блуждали в тумане около пятнадцати минут и прибыли сюда между без двадцати пяти и без двадцати десять. Мы множество раз уточняли это с Чарлзуэртом.
— Вы хотите сказать, Матильда, что оставили вашего гостя одного на целых двадцать минут?
— Ну, я ничего не могла поделать, Кокки. Фермеры ведь тоже должны кормить и доить животных в определенное время, что бы ни случилось.
— Спасибо за сравнение меня с коровой, — засмеялась старая миссис Эванс.
— А вам не пришло в голову спуститься на минуту и успокоить его?
— Ну, когда чем-то занимаешься, время идет так быстро. Один раз я окликнула Рауля через перила, но он не ответил, и я подумала, что он меня не слышал... — Матильда поднесла руку ко рту испуганным жестом. — Господи, вы ведь не думаете...
— Он не ответил, потому что лежал мертвый.
— О Кокки!..
— Ведь вам не был виден холл?
