— С площадки его не видно, если не спуститься на несколько ступенек.
— И вы ничего не слышали, Матильда?
— Нет, Кокки, абсолютно ничего. Во время телефонного звонка я была в своей комнате, а оттуда не слышен даже крик — мы проверили. Бабушка тоже говорит, что ничего не слышала.
— Вообще-то я туговата на ухо, — призналась в своей слабости старая миссис Эванс, что бывало крайне редко.
— Не слышали даже звяканья телефона, когда трубку положили на рычаг?
— Но ее не клали на рычаг, — возразил Тедвард. — Он упал с трубкой в руке, не так ли? Фактически Роузи слышала, как он упал.
— Да, его голос слабел, а потом раздался стук.
— Роузи слышала стук по телефону за полмили отсюда, а вы обе ничего не слышали в ваших комнатах одним этажом выше?
Миссис Эванс с подозрением принюхалась.
— Кажется, что-то горит.
— Нет-нет, дорогая, — поспешно заверила ее Матильда. Бабушкины маневры были полезны с мистером Чарлзуэртом, но Кокки был «на их стороне» — по крайней мере, она на это надеялась.
Мелисса сидела, уставясь на свои руки. Никогда в жизни она не испытывала такого страха. Сейчас он начнет расспрашивать ее! У нее кружилась голова, мысли разлетались в разные стороны. Что она сказала инспектору Чарлзуэрту? Какой лжи следует придерживаться теперь? Что, если она начнет себе противоречить, этот жуткий старикашка сравнит ее показания с предыдущими и узнает страшную правду? Мелисса наклонила голову так низко, что волосы свесились ей на лицо как занавес. Она сказала, что была со Станисласом. Это еще куда ни шло, так как она могла честно заявить, что не знает его фамилию и адрес, а что касается телефона, то номер был слишком легким, чтобы записывать его в книжечку вместе с номерами подпольных акушеров, так что можно было отрицать, что она вообще его знала. Мистер Чарлзуэрт сказал, что полиции не составит труда его выследить, и оставалось только надеяться, что это неправда. Ей пришло в голову связаться со Станисласом и умолять его хранить молчание, но, учитывая все остальное, лучше этого не делать. Когда он прочитает в газетах, что она замешана в убийстве, то наверняка решит держаться от нее подальше.
Поэтому Мелисса повторила свою историю. Она встретилась с другом, они пошли в кино, но заблудились в тумане и... просто прогуливались. Домой она вернулась около половины десятого (или она сказала инспектору Чарлзуэрту, что это было без четверти десять?) и ничего не слышала из полуподвала, пока в холле не началась суета. Тогда она поднялась и увидела, что все стоят около тела. Должно быть, они перевернули его на спину, потому что острые носы туфель торчали вверх...
В голову Кокрилла вплыла маленькая рыбешка сомнения и задержалась на мгновение, махая плавниками, но сейчас его больше интересовал Томас, чем Мелисса Уикс, поэтому он продолжал расспросы и так и не узнал, скольких неприятностей и трагедий можно было бы избежать, если бы он обратил на это внимание.
— Теперь, Томас, давайте послушаем вас.
Томас сидел в большом кресле. Его короткие ноги едва дотягивались до пола, и он подогнул их под себя, как ребенок. Это придавало ему беззащитный вид, который подчеркивали бледное лицо, растрепанные светлые волосы и мешки под глазами.
— Мне нечего вам сообщить. Я вышел повидать пациента, но не мог найти адрес, проездил в тумане около двух часов и вернулся домой, застав этого типа лежащим мертвым в холле. Вот и все, что я знаю.
— Вы так и не видели пациента? — спросил Кокрилл.
— Говорю вам, я не смог найти адрес. Я не так хорошо знаю этот район — он за пределами моей обычной территории, — а в тумане не у кого было спросить дорогу. Возможно, адрес был неправильный, так как, когда я наконец добрался туда, дом оказался запертым и в нем никого не было. Он стоял в маленьком переулке, вроде бывшего извозчичьего двора, под названием Хэрроу-Гарденс — слишком маленьком, чтобы фигурировать в справочнике.
— Но, Томас, неужели это заняло у вас два часа?
— Вы не знаете, Кокки, какой был туман. Тедварду понадобилось двадцать минут, чтобы доехать сюда от своего дома, хотя он находится совсем рядом и Тедвард знает дорогу. Когда я обнаружил тот дом пустым, то подумал, что ошибся, и поездил еще немного. Я нашел Хэрроу-плейс, Хэрроу-стрит и еще несколько улиц с похожим названием, но ни на одной из них не было дома с таким номером, поэтому я бросил поиски и вернулся.
— А вам не пришло в голову позвонить домой?
— Я позвонил, но позже, когда связи уже не было. К тому же это ничего бы не дало — я думал, что сообщение от пациента приняла Мелисса, а она еще не вернулась, так что они ничего не могли мне сообщить. Какое-то время я продолжал поиски.
— Случай был серьезный, если вы так беспокоились?
— Для меня важны все пациенты.
— Не сердись, Томас! — взмолилась Матильда. — Он так же вел себя с мистером Чарлзуэртом, Кокки, когда тому его история показалась сомнительной. Конечно случай был серьезный — маленький ребенок, который мог умереть. Верно, Томас?
— Это были личные пациенты или из вашего участка?
