— Значит, они подозревают Томаса? — Вообще-то Кокрилл очень хорошо мог представить себе Томаса, проламывающим кому-то голову. Томас был тихим и немногословным человеком, но его слова могли больно жалить; он выглядел хрупким, но в свое время был неплохим спортсменом. Да, Томас мог убить человека, не импульсивно, в приступе ярости, а хладнокровно, под влиянием глубоко скрытого гнева за несправедливость, жестокость, предательство. — Кто был этот человек, Роузи?
— Француз...
— Вот как? — Впрочем, это едва ли имело значение.
— Он приехал из Женевы, и я тоже недавно вернулась оттуда. Меня послали в какую-то ужасную школу, но я и близко к ней не подходила. Он пришел к нам обедать, а Томас ушел и заблудился в тумане, но полиция думает, что он вернулся и убил Рауля, пока Тильда была наверху в детской. Вы ведь знаете, Кокки, как она соблюдает распорядок дня. Даже если бы к обеду пришла королева, Тильда вышла бы, пятясь задом, ровно в половине девятого и поднялась бы в детскую укладывать дочь...
Кокрилл подумал, что королева, сама будучи матерью, хорошо поняла бы Матильду.
- Ну?
— Они думают, что Томас убил Рауля, а потом снова уехал и только притворился удивленным. По крайней мере, мы в этом уверены.
— Значит, они еще не предъявили ему обвинение?
— Господи, Кокки, конечно нет! Обвинение в чем? Они только делают намеки, задают странные вопросы и не верят ни одному нашему слову.
Кокрилл задумался.
— Дитя мое, передай Матильде и Томасу мои сожаления, но что я в состоянии сделать? Я не могу вмешиваться в работу Скотленд-Ярда. Они должны задавать вопросы, но если Томас невиновен, можешь не бояться — полиция не ошибается.
— А если они ошибутся? Матильда просто окаменела — вы ведь знаете, как она обожает Томаса, а я чувствую себя виноватой, поэтому позвонила вам. Больше никто не осмелился.
— Повторяю, вы должны доверять полиции.
— Выглядят они приятно, — с сомнением согласилась Роузи. — А молодой человек, которого зовут Чарлзуэрт, просто красавец...
— Как его зовут? — перебил Кокрилл.
— Инспектор Чарлзуэрт.
— Это другое дело. Я приеду во второй половине дня. Маленький потрепанный деревенский воробей прибыл, как обещал, навестить своих родственников, запертых в этом кошмарном городе, с дешевым чемоданчиком в руке, переброшенным через плечо макинтошем (вчерашний туман исчез, сменившись теплым солнечным днем), в поношенной фетровой шляпе, кое-как нахлобученной на ореол преждевременно поседевших волос.
— Прошу прощения за шляпу, — сказал он Роузи, встретившей его у ворот. — Не знаю, чья она. Должно быть, подобрал ее где-то по ошибке. Как бы то ни было, обмен не кража, а она вполне подходит. — Любой головной убор, который не закрывал глаза и уши, вполне подходил инспектору Кокриллу.
— Я ждала здесь, чтобы поймать вас, прежде чем вы войдете в дом, — сказала Роузи, беря его под руку и уводя в сторону от ворот. — Хотела кое-что рассказать вам перед тем, как вы увидите Томаса.
— Ну, рассказывай, — подбодрил ее Кокрилл.
— Я говорила вам, Кокки, что в Женеве и близко не подходила к школе. В результате я залетела. — Она выжидательно посмотрела на него.
— Залетела? О чем ты?
— Я имею в виду, что жду ребенка. Полагаю, вы шокированы?
— Дитя мое, если бы ты побывала в Эренсфордском полицейском суде, то поняла бы, что меня шокировать нелегко. Мне только жаль, что это произошло с тобой. Значит, убитый...
Роузи выложила ему все, и это оказалось куда хуже, чем он предполагал. Если Томас знал, что Роузи соблазнили и бросили беременную...
— Но, Кокки, Томас ничего не знал. Теперь он знает и очень расстроен, но сейчас никто не может думать ни о чем, кроме убийства, а до сих пор мы держали все в секрете от него.
— Он врач и живет с тобой в одном доме.
— Но разве он стал бы молчать, если бы догадался?
— Кто — Томас? — Куда более вероятно, что Томас с его горячим сердцем и холодной головой, не говоря ни слова, терпеливо дождался бы удобного момента и разделался с обидчиком, недосягаемым для закона.
— Да и почему он должен думать, что это был Рауль? — продолжала Роузи. — Он ведь ничего о нем не знал.
— А ты сама вполне уверена, что это не был Рауль?
Роузи прыснула.
— Вот еще! Этот надутый лысый старикашка!
— Тогда чего ради он приехал сюда?
— Ну, вы ведь знаете бизнесменов — они вечно летают с места на место. Возможно, он приехал вовсе не из-за меня.
