— Почему это вас так удивляет? — с любопытством спросил Чарлзуэрт. — Он ведь все объяснил. Роузи не создала ему алиби от начала до конца. Он оставил ее сидеть в машине и вошел в дом первым под каким-то предлогом — очевидно, «посмотреть, что произошло», дабы избавить ее от потрясения. — Роузи быстро вскинула голову, но Чарлзуэрт продолжал: — Он выманил Верне в холл, ударил его по голове, выбежал наружу и привел Роузи, притворившись, будто нашел его мертвым. Что касается причины... ну, Роузи ведь ждет ребенка, и он убил ее соблазнителя — отца этого ребенка.
Мелисса сделала шаг вперед. Фарфор хрустнул под ее ногой, открытый рот чернел на белом лице, взгляд был бессмысленным, руки сжались в кулаки.
— Отца ребенка! — воскликнула она. — Господи, ведь Роузи даже не знала, кто отец! — Внезапно ее глаза закатились, и она разразилась истерическим смехом. Рука Роузи выскользнула из пальцев Тедварда, и она свалилась на пол грудой бело-розового желе.
«Надеюсь, — думала Матильда, — мне удастся пережить все это и не сойти с ума». Она посмотрела на дрожащую и рыдающую Мелиссу, на бледное лицо Тедварда, склонившегося над Роузи.
— Все это чепуха, — сказала Тильда. — Роузи просто хвасталась перед Мелиссой. В Женеве она влюбилась в студента и практически жила в его ателье, или как это называется, так что это его ребенок. Роузи все мне рассказала.
Старая миссис Эванс резко вскинула голову, но тут же опустила ее. Тедвард это заметил и мрачно улыбнулся.
— Говорите, миссис Эванс. Что Роузи сообщила вам? Мне она рассказала, что ее соблазнил пожилой развратник, который напоил ее.
— Молодой рыбак, — кратко отозвалась миссис Эванс. — При лунном свете на озере.
Роузи застонала и подняла голову.
— Нам лучше отвести ее в кровать и дать ей успокоительное. — Тедвард снова улыбнулся, но совсем по-другому, и сказал Матильде: — За меня не волнуйся, дорогая. Я никогда не питал особых иллюзий насчет Роузи — думаю, в глубине души я знал, что она собой представляет. — Он пожал плечами. — Такие, как она, не в состоянии себя изменить.
Они отвели стонущую Роузи в ее маленькую комнату. Матильда догадывалась, что она предпочитает пребывание в обмороке необходимости говорить, но, оказавшись в кровати, Роузи прижала к щеке руку Тедварда и горько заплакала. Тильда оставила их вдвоем.
— Вероятно, Роузи уже сочинила новую историю, — сказала она Кокриллу, который вместе с Чарлзуэртом ждал внизу в кабинете. Чарлзуэрту, которому не терпелось услышать от Роузи подтверждение или опровержение виновности Тедварда, Матильда солгала, что Роузи уже дали успокоительное и она засыпает.
— Вы ведь можете расспросить ее утром? Это подождет?
Но утром Роузи отказалась говорить. Она спустилась в кабинет и села у камина, повторяя, что не будет разговаривать ни с кем, кроме Тедварда.
— Это невозможно, — сказал Чарлзуэрт. — Его допрашивают в полицейском участке, и чем дольше вы задержите меня здесь, тем дольше его продержат там. Одно ваше слово...
— Я все обдумала и ничего не скажу, пока не поговорю с Тедвардом.
— Хорошо, поговорите с ним по телефону.
— Со всеми скотленд-ярдовскими подслушивающими устройствами? Нет уж, спасибо. — Когда Чарлзуэрт удалился, грозя суровыми карами свидетелям, отказывающимся сотрудничать с полицией, Роузи сказала Матильде: — Я напишу ему. — Взяв пачку бумаги из ящика стола Томаса, она поднялась к себе в комнату.
Матильда с трудом заставила себя ответить ей — ведь из-за этой неразборчивой маленькой шлюшки Томас томился в тюрьме, а Тедвард стал (или не стал — это знает один Бог) убийцей. Она почувствовала облегчение, когда часа через два Роузи спустилась с конвертом в руке и заявила, что, поскольку все относятся к ней, как к преступнице, а Мелисса оказалась недостойной ее доверия, она лучше уйдет на весь день и обойдется без ленча.
- И не думай, Матильда, что я снова обращусь к тебе за помощью, — добавила Роузи, вскинув голову. -
— Вот и отлично, — отозвалась Матильда. — Это избавит меня от многих неприятностей.
«Конечно, — подумала она, — обращаться подобным образом с бедняжкой, которая так плохо выглядит, жестоко и недостойно, но сегодня я просто не в состоянии быть с ней ласковой». Она вовремя оттащила ребенка от переполненного чайника с кипятком и звонко его шлепнула. Эмма не обратила внимания ни на шлепок, ни на последующие виноватые материнские объятия и отошла в сторону, напевая мелодию собственного сочинения. Верная своему обещанию Роузи не появлялась до вечера, и Матильда сосредоточила внимание на пребывающем в беспорядке доме.
Она укладывала малышку в кровать на ночь, когда вернулся Кокрилл после утомительного дня.
— Простите, Кокки, я буду продолжать заниматься своими делами. Сядьте здесь, чтобы не путаться под ногами, и, ради бога, расскажите, что происходит.
Только что вымытая Эмма стояла, завернутая в белое полотенце, в ореоле золотистых волос. Кокрилл опустился в кресло-качалку.
— Полагаю, курить здесь нельзя?
— Курите, пожалуйста. Потом мы откроем окно. Только рассказывайте скорее.
