Песок, поднятый его движениями, срывался с края и облаком летел вниз. Я заворожено следила за его движениями и это что-то мне сильно напомнило… но что? Что?! Все снова и снова это мелькало в моей памяти. Далекой, еще с детства. Где-то я это уже видела. Вот бывает же такое, что в голове что-то гениальное возникает, и тут же ускользает, не задержавшись на языке. Я взволнованно хмурила лоб и начала кусать губы.
Лахрет присел рядом на корточки и положил ладони мне на колени.
— Ты что-то хочешь вспомнить?
— Что-то есть в моей памяти, — качнула я головой, — что-то, очень похожее на эту ситуацию, но я не помню…
Он сжал мои ладони и коснулся второй рукой моей щеки, пристально глядя в глаза:
— Подумай снова об этой мысли… Я помогу тебе…
— Ты можешь? — удивилась я, вскинув брови.
— Конечно… я же начальник Службы Безопасности Иридании, помнишь?
Я приободрено закивала и, смотря в его черные глаза, начала снова думать об этом отрывке памяти. Лахрет будто впился в меня взглядом, а через его ладони потекло тепло. Оно окутало ум и помогло успокоиться. Вот, я снова вижу этот похожий обрывок из детства. Передо мной предстал бравый мужчина в широкополой шляпе. Он бродит по темным пещерам и, избегая ловушек, что-то ищет с блокнотом своего отца. Сзади кто-то угрожает ему, и этот герой обязан кого-то спасти. Вот, он доходит до обрыва и видит впереди пещеру. Ему тоже надо преодолеть пропасть. Что же он делает? И тут снова меня начало выбрасывать из водоворота памяти.
— Не волнуйся, просто снова подумай об этом человеке, — спокойный голос Лахрета подстегнул старое воспоминание.
Тогда я зажмурила глаза, чтобы сосредоточиться на этом захватывающем воспоминании.
Вот, я опять вижу этого отважного мужчину, стоящего перед пропастью. Он говорит: «Тропа Бога, — заглядывает в дневник своего отца и читает, глядя на картинку, где изображен человек, идущий над пропастью: — Достойным станет тот, кто совершит прыжок в пасть ко льву, — затем он смотрит вниз в пропасть и рассуждает: — Невозможно! Никто не смог бы это перепрыгнуть! — он волнуется. Говорит себе: — Это прыжок веры!» — потом он, прижимая руку к груди, шагает в пропасть и!
Я раскрыла взволнованно глаза и распахнула рот от удивления.
— Что? — серьезно глядя в мое лицо, спросил муж.
— Это фильм! Это мой любимый фильм детства! Я так любила смотреть его, когда приезжала к бабушке на каникулах!
Затем я вскочила и подбежала к краю обрыва, где все еще сидел Зунг на корточках.
— Какой фильм? — удивился Лахрет.
— А что такое фильм? — спросил кто-то.
— Об Индиане Джонсе! — крикнула я, глядя вперед горящими глазами.
— Кто такой этот Индиана Джонс? — это был женский голос, но я уже никого не слышала, чтобы ответить.
От волнения шумела кровь в ушах. Я присела, как и Зунг, на корточки и провела ладонью за краем. Но ничего не произошло. Я нашла лишь пустоту. М-да, не может быть все уж так просто, как в фильме. Но природное упрямство не позволило сразу сдаться. Встала для удобства на колени и уперла в них руки. Сосредоточилась, как перед этим возле того камня, и представила себе мост впереди, так как считала это самым логичным. И начала повторять для себя: «Надо верить!» Потом я потянула руки вперед, проведя их по краю. Сначала ничего необычного не произошло. Все тот же шершавый камень и всё. Пока, почти у самого предела, где могла дотянуться моя рука, я скользнула по чему-то неожиданно гладкому. Насторожилась и подвинулась ближе. Это точно не природного происхождения. Как только я коснулась его второй рукой, оно отозвалось вибрацией, и снова послышался тот вибрирующий гул: «У! У! У!»
— О! Снова это гудение!
— Точно тот самый звук…
— Лана, ты идешь в верном направлении. Не останавливайся.
За краем выступа в воздухе что-то заволновалось. Прямо из-под моих коленей резко появился горизонтальный пучок света, и так же резко метнулся к другой стороне, чтобы исчезнуть у края противоположной пещеры. Потом, в такт звуку, возник второй, проделав тот же путь. Затем третий, четвертый, пятый, пока, вторя превратившемуся в постоянный гул звуку, не застыл переливающимся почти прозрачным мостом между нашим карнизом и той стороной. Этот мост на ощупь казался прочным, как тот камень, что закрывал вход в туннель, и по виду напоминал Грань.
— Невероятно!
— Грандиозно!
— Вот это да!
— Ланка, я в тебе не сомневался! Ты — гений! И твой этот… Индиана Джонс тоже… гений! — Март восторгался прямо за моей спиной. — И что дальше?
Я выпрямилась, оглянувшись на него, улыбнулась и ответила:
— А затем «Прыжок веры!», — и с этими словами шагнула в пропасть, нисколько не сомневаясь, что оно меня выдержит.
— Лана! — услышала я потрясенный возглас мужа.
Он никак не ожидал, что я так смело шагну в пропасть, и бросился за мной. Но ничего не произошло. Поле лишь блеснуло под моей ступней, и я осталась стоять над пропастью. Рядом оказался Лахрет, крепко сжав мое запястье, а второй ногой стоя на краю карниза. Я подняла на него улыбающиеся глаза, положив сверху на его руку, сцепившую мою кисть, свою ладонь, и спокойно произнесла:
— Все хорошо. Это мост. Он выдержит нас.
