— Может, это и есть тот, о ком нас предупреждает подсказка из Комнаты Древних? — заговорила Фиона, и все обернулись в ее сторону.
Она стояла почти у самой границы поля и внимательно следила за зверем-машиной, которое замерло в пяти шагах от нас и продолжило чего-то ждать. Наран поглядел на это создание через плечо и задумчиво произнес:
— «На пороге четвертой печати стоит тот, кто не знает страха. Берегись! Помни, что есть лишь одна сила против него. Как малое дитя покорится он и отворит тебе дверь. Что сильнее огня и смерти? Что покоряет, когда нет надежды? Что делает Великих слабыми?»
— Да-да! Так и есть! Это четвертый страж! Он и есть четвертая печать! — завопил торжествующе Зунг. — Но мы так и не знаем, что за сила покорит его!
Я повернула лицо к стоявшему в ожидании зверю. Он снова смотрел на меня с вопросом. А в голове продолжали звучать слова Нарана. «Что сильнее огня? Что покоряет, когда нет надежды? Что делает Великих слабыми?» Что же это может быть? Что же это? Что же?!! Существо шагнуло в мою сторону и опустило голову, прижав уши, как собака при виде хозяина.
— Чего он хочет? — не унимался Зунг. — Лана, ты не слышишь ничего? Он тебя ни о чем не спрашивает?
— Не знаю… — пожала я плечами, глядя в глаза чудища. — Но мне кажется, что он хочет меня о чем-то спросить.
Мы стояли вокруг скрючившегося на земле Марта, и озадаченно рассматривали охранника пустыни. Ниясыти выстроились в два ряда по бокам, с угрозой подняв головы. Пусть они не могли использовать свои силы, но в любой миг были готовы броситься защищать своих людей «врукопашную». Лахрет снова встал передо мной и предупредил, чтобы я больше не предпринимала неожиданных действий. И пока мы не двигались, пустынный охранник тоже не шевелился, оставляя время нам подумать.
А я лихорадочно думала о том, что же это такое? Что покоряет, когда нет надежды. Нет надежды, как сейчас. Мы прекрасно понимали, что не победим это бронированное чудовище. Это как идти с дубинкой против танка. Исход был очевиден. А что же сильнее огня и смерти? Ради чего люди готовы умереть? Ууу! Древние загнули! Так, думай Лана! Думай! На тебя смотрит это чудище! Значит, я должна отвечать на этот вопрос! Но разве я могу? Я же никогда не отличалась сообразительностью. Тут даже Рэнна, артиллерист корабля, и та, умнее меня в сто раз!
— Что же ему надо?! — схватился за голову Зунг. — В первый раз нужна была сообразительность. Потом нам нужна была вера, чтобы открыть проход в туннель… и пройти через пропасть… а сейчас! Чего от нас хочет эта тварюка?!
Я задумчиво поглядела на библиотекаря. В его словах я что-то нащупала.
— Сообразительность… Вера… — повторила я за ним.
— Не думаешь ли ты, что и здесь нужно какое-то качество проявить? — спросил хранителя Лахрет.
— Вполне может быть. Но какое? — почесал он затылок.
— Смелость? — предположил капитан.
— Мужество? — подал голос Наран.
— Что сильнее огня и смерти? Что делает Великих слабыми? — произнесла я мысли вслух. — Это не смелость и не мужество… что-то другое. Что-то похожее с верой… Ммм… — я, как и Зунг, в отчаянии схватилась за голову от чувства, что ускользает что-то важное.
— Любовь? — этот мягкий голосок редко когда звучал в нашей компании, от того казался очень необычным в этот момент.
Все дружно посмотрели за спину Нарана. На нас смотрели бездонные прекрасные глаза Яты. Прижав тонкие кисти к спине мужа, она казалась нежной березкой возле крепкого тополя.
— Точно! Любовь! — меня как обухом по голове.
У всех глаза округлились на размер блюдца. Каждый был согласен с тем, что творит это чувство. А от того, что это сказала Ята, было удивительно вдвойне.
— Но как его применить в этой ситуации? — скептически спросил Зунг, жестом указав на чудища. — Неужели он хочет, чтобы его любили? Как, вообще, такое можно любить?!!
Вопрос был к месту. Теперь взгляды всех были обращены в сторону существа. Хотя мало, кто понимал, как применить это качество в данной ситуации, я сразу поняла, что нужно делать.
Отстранив Лахрета, я сделала осторожный шаг в бок существа. Оно не дрогнуло, внимательно всматриваясь в мой силуэт.
— Лана! — предостерегающе воскликнул Лахрет, поймав меня за локоть.
— Позволь, — мягко скинув его руку с локтя, покачала я головой. — Я должна. Зунг же говорил, что теперь я должна отворять все печати. Помнишь? Я коснулась шара в той пещере.
Он нервно сглотнул, но отпустил, понимающе кивнув головой. Однако последовал вслед за мной, пропустив вперед на три шага. И Забава отделилась от остальных. В движениях ее была хищная осторожность, но никакой агрессии. Она тоже прекрасно поняла мои мысли, хоть и до ужаса боялась за меня.
Значит, любовь… Я должна думать о любви. Излучать любовь. Надо действовать так же, как я действовала рядом с другими ниясытями, когда хотела заверить их в своих искренних чувствах.
Существо не сводило с меня внимательного взгляда. Вот, я подошла и замерла возле его морды, так похожей на живую.
