Его слова воодушевили Ариэл. Согнув в коленях ноги, она положила их на его спину, и ее движения стали более плавными и равномерными.
Издав короткий крик, Ариэл стала губами искать губы Леона. Их губы встретились, и Ариэл жадно припала к ним, в то время как ее тело двигалось в такт движениям Леона. Ее тело было легким и податливым. Вся неловкость куда-то исчезла. Впервые в жизни она осознала свою женственность, поняла, до чего же хорошо быть желанной и отдаваться мужчине.
Сильное и незнакомое раньше желание горячей волной поднималось из глубин ее тела. Ей хотелось освободить руки и ласкать Леона, ласкать до бесконечности.
Голова Ариэл теснее прижалась к подушке, губы раздвинулись, обнажив зубы. Она закрыла глаза и отдалась своей страсти, пока Леон не уронил голову ей на грудь в сладострастном упоении.
Ариэл молчала, охваченная страхом, что в ней благодаря Леону может зародиться новая жизнь. Постепенно сознание стало возвращаться к ней, и она почувствовала тяжесть его тела.
До Леона тоже дошло, что ей должно быть тяжело, и он переместил тяжесть своего тела, облокотившись на руки.
— Прости, — прошептал он. — Я не подумал.
Ариэл кивнула и погладила живот, стараясь успокоить все еще трепещущее тело. Она вздохнула и замерла в ожидании.
Леон поднял голову с ее груди. Место, где лежала его щека, было покрасневшим и влажным.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Чудесно. Только…
— Что только?
— Мне интересно… мне только что пришло в голову… я хочу знать… что это — все?
— Что все? — спросил Леон, все еще не в силах перевести дыхание. — А чего ты ожидала? Что с потолка слетят ангелы, затрубят в трубы и осыпят тебя лепестками роз?
— Не совсем этого, — ответила Ариэл.
Леон провел рукой по мокрым волосам и, как показалось Ариэл, с сожалением посмотрел на нее.
— Тогда чего же? — спросил он. — Может, ты ждала, что после этого я буду уметь ходить по воде? Я могу попробовать. В этом проклятом месте есть озеро и пруд. Может сойти и фонтан. Кажется, их здесь семь, не так ли?
Леон перевернулся на спину и захохотал, глядя на расписной потолок.
— Заметь, я вовсе не жалуюсь, — сказала Ариэл, избегая смотреть на Леона. С нее достаточно было его голоса, в котором она уловила разочарование. — Я хочу сказать: ты был просто великолепен.
— У тебя дурная привычка говорить с апломбом то, в чем ты совершенно не разбираешься. Как ты можешь знать, великолепен я или нет? Я что, у тебя не первый?
Сердце Ариэл упало. Неужели в его голосе был упрек, или ей только показалось?
— Зато в тебе подозрительности на двоих, — сказала она в потолок. — У тебя есть основания сомневаться в моей девственности?
Последовало молчание.
— Нет, — наконец ответил Леон. — Ты так же пуглива и неумела, как и все девственницы.
— Спасибо.
— Это вовсе не комплимент, Ариэл.
— Да?
Снова наступила тишина. Краешком глаза Ариэл увидела, что Леон заложил руки за голову. Вид его подмышек и вздымающейся груди снова возбудил Ариэл. Пульс ее участился, в ногах появилась слабость.
Леон перекатился на бок и подпер голову рукой. Ариэл почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Итак, — сказал он, — ты рассталась с невинностью и сейчас тебе хочется вернуть ее назад.
— Вовсе нет, — поспешила Ариэл заверить Леона, услышав нотки сожаления в его голосе.
— Тогда, значит, ты ожидала большего.
— В каком-то смысле да, — ответила Ариэл. — Я полагала, что будет… я ожидала большего.
— Большего?
Ариэл кивнула, проклиная себя за свое стремление всегда говорить правду. Лучше бы она ворковала, вздыхала, закатывала глаза и говорила ему, что он потрясающий любовник — именно это он, наверное, хотел бы услышать от нее. Он был человеком опытным и даже очень, и Ариэл не могла отделаться от мысли, что он говорил своим предыдущим любовницам, которые, вне всякого сомнения, все были хорошие актрисы и тоже говорили ему ласковые слова. Чем вызвано его разочарование в ней? Может, причина лежит в ней самой?
— Когда ты говоришь, что ожидала большего, — внезапно прервал ее размышления Леон, — ты хочешь сказать — больше того, что у нас было?
Ариэл чуть не подпрыгнула и не столько от звука его голоса, проникшего внезапно в ее сознание, сколько от прикосновения его руки к ее голому бедру.
Он стал водить пальцами от ее бедра к колену и обратно, приятно щекоча ее.
— Может быть, этого? — спросил Леон, и его рука поползла по ее животу к груди.
Ариэл вскрикнула, когда он зажал пальцами ее затвердевший сосок и жал его до тех пор, пока боль, а вместе с ней и возбуждение, стали невыносимыми. Леон нагнулся и стал языком водить вокруг соска, смягчая боль и усиливая возбуждение. Откинув голову и закрыв глаза, Ариэл отдалась этому возбуждению, и все внутри нее томилось и млело.
— Или, — продолжал Леон, переворачивая Ариэл на левый бок и прижимаясь к ней всем телом, — может, ты хочешь этого?
