Ариэл, замерев, ожидала, что будет дальше. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Его губы блуждали по ее шее. Взяв Ариэл левой рукой за волосы, он коленом раздвинул ее ноги и его правая рука — ох, эта правая рука — Ариэл и в голову не могло прийти, сколько удовольствия можно получить, когда мужская рука ласкает самые интимные части твоего тела.
Возбуждение внутри Ариэл нарастало, превращаясь в нечто большее, названия которому она пока не знала. Тело ее извивалось в сладкой неге, голова кружилась. Ариэл не чувствовала смущения. Скорее наоборот, она была свободной и смелой. Все то искусственное, что накопилось в ее душе за многие годы, слетало с нее, как листья с деревьев, открывая новую, ранее неизвестную часть ее натуры: дикую, свободную, даже в чем-то звериную.
Ариэл чувствовала его губы на своем лице, слышала его голос который, как волны на морском берегу, шуршал над ее ухом, но, отдавшись страсти, не могла пошевелиться, чтобы ответить на его ласку.
Ариэл пришла в себя от звука своего голоса: она выкрикивала его имя. Блаженство было нестерпимым, и ее сердце рвалось наружу.
— Может, теперь я оправдал твои ожидания? — услышала она голос Леона.
— Вполне, — ответила Ариэл. — Это было… — Она замолчала, подыскивая подходящие слова, чтобы выразить то неземное блаженство, которое испытала. — Это было как звуки фанфар и поток лепестков розы.
— Вот и хорошо, — ответил Леон, и по его голосу Ариэл поняла, что он счастлив.
Накинув на их обнаженные тела покрывало, Леон внезапно спросил:
— Так можно считать, что я взял тебя силой, как ты сама этого хотела?
Да, пронеслось в голове Ариэл. Она всегда мечтала хоть раз в жизни испытать настоящую страсть, и вот это исполнилось. Теперь она знала и понимала, что это такое. Но, раз испытав страсть, узнав и поняв ее, она вряд ли сможет жить без нее в дальнейшем.
Леон заметил, что глаза Ариэл слипаются и она постепенно погружается в сон. Ее дыхание становилось ровнее, рот приоткрылся, волосы разметались по подушке. Она спала.
Раньше после секса Леон не чувствовал усталости. Возбуждение, удовлетворение, прилив новых сил, скука — все, что угодно, в зависимости от женщины и ночи. Но никогда прежде он не испытывал угрызений совести и замешательства. Возможно, подумал он, чувствуя, как пересохло горло, это был не секс, а нечто большее. Что-то такое, что не имело никакого отношения к титулу, к ее и его урокам хороших манер и флирта. Она всегда была с ним, даже тогда, когда ее не было рядом. О чем бы он ни думал, чем бы ни занимался: шутил, размышлял, вспоминал прошлое, смотрел на восход и закат солнца, — она всегда была в его душе, незримо присутствовала в мыслях, и каждый свой поступок он сверял с тем, что она подумает.
Лежа рядом с Ариэл и обнимая ее, Леон чувствовал, что они единое целое и вместе — частичка Вселенной, что им никак нельзя друг без друга. Такое чувство он испытывал впервые.
И это чувство было ему не по душе.
Осторожно освободив себя от объятий Ариэл, Леон поднялся и стал собирать одежду, разбросанную по всему полу. Сначала он должен доказать себе, что этот замок не имеет над ним никакой силы, а уж потом он разберется, чем Ариэл так околдовала его. Он обойдет весь замок, все его многочисленные комнаты, заглянет в каждый затянутый паутиной уголок и, возможно, повстречается с душами своих предков, если, конечно, у них есть желание встретиться с ним, чего они не хотели при жизни. Он должен истребить в себе это чувство родства, отделаться от него раз и навсегда.
Взяв свечу, Леон вышел из комнаты и направился к лестнице. Впереди замаячило что-то белое, похожее на привидение.
— Не спится, милорд? — услышал он сдавленный голос. Сердце Леона упало, в душу закрался страх.
— Черт возьми, Калвин, почему ты не спишь? — спросил Леон, узнав в белой фигуре дворецкого.
— Я сплю, сэр, но очень чутко, — ответил Калвин, на котором были белая рубашка и белый ночной колпак. — Старые раны мешают заснуть.
— Сочувствую, — ответил Леон. — Хочу осмотреть замок, — добавил он, указывая свечой в сторону лестницы.
— Правильное решение, сэр, — заметил Калвин с явным одобрением. — Мы можем начать осмотр прямо сейчас. Никто не будет нам мешать.
— Калвин!
— Да, сэр?
— Наше путешествие можно отложить на завтра. Сегодня я хочу побыть один.
— Слушаюсь, сэр.
Калвин направился к лестнице, но внезапно остановился. Леон вздохнул.
— В чем дело, Кал? — спросил он.
— Не хочу быть навязчивым, сэр, и лезть не в свое дело, но…
— Продолжай, — нетерпеливо приказал Леон.
— Я только подумал, сэр, что, может, нам воспользоваться нашей общей бессонницей и тем, что мы совсем одни…
— Не тяни, Калвин.
— Вы должны знать, сэр, что он искал вас. Ваш отец, сэр. Я это хорошо знаю. — В голосе Калвина звучали уважение и уверенность. — Я был тем человеком, которого он посылал на ваши поиски.
— Он посылал тебя на Гавайи, чтобы разыскать меня? — удивился Леон. С одной стороны, ему хотелось знать подробности, с другой — он понимал, что от этого ничего не изменится.
