И Сарро уверенно потащил меня вдоль зубцов и засевших за ними стрелков. Он меня вел в сторону, туда, где стена изгибалась вместе с утесом, и наконец остановился.
– Вот здесь.
И, внезапно приобняв за плечи, мягко подтолкнул к краю. Пробормотал:
– Его светлость любит показывать, насколько велико его могущество.
Взгляд Сарро был устремлен вдаль, туда, где должны были находиться Дикие, и потому он не заметил, что я смотрю исключительно на него. Когда речь зашла о герцоге, на лице Сарро появилось выражение такой леденящей, выворачивающей душу наизнанку ненависти, что я невольно содрогнулась. Не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь испытывал нечто подобное по отношению ко мне.
– Вам, наверное, надо идти, – тихо сказала я, даже не надеясь, что Сарро меня услышит за всем этим бряцанием, лязгом и гулом голосов.
Но он услышал. Усмехнулся.
– Вы не поняли, мисс Кромби. Его светлость желает, чтобы я тоже наблюдал за ходом осады.
У меня даже дыхание перехватило. Сарро, он же…
– Но зачем ему это?
Секретарь пожал широкими плечами.
– Вероятно, он хочет, чтобы и я постоянно уверялся в безграничном его могуществе.
– Но ведь это не так, – шепнула я, – и все эти заклинания…
И запнулась. Стоит ли говорить об этом с Сарро? А вдруг он все же предан герцогу? Не важно почему, мало ли какие причины бывают.
– Смотрите, – сказал Сарро и повернул меня, как куклу, в сторону степи. – Они идут.
И я, держась рукой за шершавые камни зубца, принялась смотреть.
Если в прошлый раз только дымки пятнали небо, то теперь их не было – только зеленая степь до горизонта. Я моргнула. Стоп. Почему зеленая? Сейчас ведь осень, трава пожухла. Я присмотрелась внимательнее – и ахнула. Зеленое двигалось! И, судя по всему, состояло из сотен и сотен зеленых существ, идущих рядом бок о бок. Быстро идущих, буквально наводняющих собой все свободное пространство.
– У обращенных Диких очень крепкие шкуры, – раздался над ухом хриплый шепот Сарро, – никакие стрелы не страшны.
– А где их оружие? Осадные башни?
– Оно им не нужно, – хмыкнул он, тем самым как будто выражая презрение к слабым людям.
– Удивительно, что этот замок вовсе был построен, – невольно пробормотала я, – если они постоянно устраивают такие набеги, здесь ничего не должно было быть, кроме выжженной земли.
– Вы удивитесь, – шепнул Сарро, – но эти набеги начались относительно недавно. Лет десять тому назад. Раньше алишс в этом направлении почти никогда не ходили, что и дало возможность построить Ферн.
– Странно как… Что же изменилось?
Он не ответил. Да и откуда ему знать? А я смотрела и смотрела, как катятся зеленые волны, покрывая рыжую жухлую траву. Если вглядываться внимательно, то видно, что это большие ящерицы, с гребнями во всю длину тела, от морды до кончика хвоста. А еще видно, что головы у них большие и челюсти такие, что человек с легкостью лишится и руки, и ноги, и головы, если окажется один на один с такой тварью. Почему-то представила, что на месте этого несчастного могу оказаться и я… Невольно передернула плечами. Откуда такие мысли? Замок Ферн выстоит, обязательно выстоит, иначе герцог не был бы так уверен в себе.
– Подходят к Барьеру, – вдруг сказал Сарро. – Смотрите!
И правда, волна Диких докатилась почти до подножия утеса, но тут словно наткнулась на непрошибаемую стену. Невидимой была эта стена, но лишь поначалу. Я увидела, как прямо в воздухе, закрывая собой весь замок Ферн, стремительно наливается голубоватым сиянием толстая линза. Зеленые тела попросту подбросило вверх, они упали на соплеменников – и атака захлебнулась, потому что те, кто коснулся линзы, упал уже мертвым. Нет, здесь не было рек крови и обрубков тел. Но ощущение прошедшей близко смерти как будто тронуло меня ледяным острым когтем где-то внутри, да так, что даже мне стало больно.
Смаргивая слезы, я обернулась к Сарро. Он замер, глядя вниз, и тоже корчился в тихой, невидимой агонии. Зачем ле Ферн заставляет его смотреть? И почему он беспрекословно слушается? Последнее, пожалуй, самое главное.
– Сарро, – прошептала я и неловко погладила его по плечу, – я…
«Я не знаю, что сказать».
И в этот миг я услышала странный, низкий, вибрирующий звук. Это было не пение и не игра на каком-то известном мне инструменте – я не могла определить, что именно. Звук рос, ширился и своей необычностью будил нездоровое любопытство – хотелось обязательно увидеть, разузнать, что это. В груди все откликнулось дрожью, очень приятной, и я помимо воли сделала маленький шажок вперед, к краю каменной площадки.
Да что же это? Отзывается сладкой дрожью во всем теле, и сердце трепещет, а глаза сами собой закрываются…
Сарро больно стиснул мою руку, и я опомнилась. Сообразила, что медленно, но верно иду к самому краю.
– Поющие, – мрачно пояснил Сарро, – мы-то уже привыкли. А вы – нет.
Звук все еще пульсировал, омывал ощутимыми волнами тело, и я была готова поклясться, что он зовет, зовет именно меня и что я должна спуститься вниз…
А потом морок схлынул. Я до крови закусила губу, оглянулась на Сарро, который все еще сжимал мою руку так, что, казалось, вот-вот кости затрещат.
