— Я — Энрике, правитель Мадрида и всего Пятиморья. Хотя теперь, вероятно, уже бывший правитель, — с достоинством представляется узник, чем изрядно удивляет меня.
Он? Тот самый Энрике? Впрочем, теперь многие загадки обретают смысл — почему так называемого «спартанца» заточили в самую надёжную камеру, почему он доведён до истощения, и отчего новая власть столь уверенно проводит кадровые перестановки в столице.
Для подобного государственного переворота необходимо обладать влиянием, превосходящим власть законного Лорда, что кажется маловероятным. Ведь Энрике пользуется искренней любовью и уважением простых жителей Пятиморья — по крайней мере, такое впечатление складывается из многочисленных разговоров с местными.
Открытых восстаний против него никто никогда не затевал.
Большинство недовольства направлено исключительно против Совета Мадрида, который, по всеобщему мнению, «отравляет разум» Энрике, препятствует его мудрому правлению и представляет собой истинный корень всех бедствий, с которыми сталкивается Пятиморье.
Да, я не зря провёл время в плаванье и наслушался достаточно разных историй от моряков на судне контрабандистов. Кому еще знать все слухи и сплетни, как не морякам, которые вечно кочуют от одного порта к другому? Вот и я успел выяснить обстановку, и узнал что Энрике пользуется поддержкой в народе.
Существует и другое объяснение столь решительных действий «временного правительства» — возможно, заговорщики просто осознают, что дни их законного правителя сочтены. Организовав тщательно спланированный дворцовый переворот, они изолировали его в самой неприступной камере столичной тюрьмы и теперь бесцеремонно пользуются выкраденным временем.
Они терпеливо ждут, когда Энрике исчезнет, а точнее, уйдет на перерождение, и в верхушке фракции разразится полномасштабный хаос борьбы за власть.
Но заговорщики будут во всеоружии! Они уже сейчас методично готовятся к этому моменту! Когда Энрике испустит последний вздох в этой богом забытой каменной могиле, Мадрид тут же окажется в цепких лапах Бенедикта и его верных прихвостней.
К самому старику-интригану у меня нет особых претензий. Переворот? Что ж, политика никогда не отличалась чистоплотностью. Стану ли я возражать? Едва ли! Для Спарты подобная нестабильность в стане противника — чистой воды благословение.
Чем больше враг занят внутренними интригами, тем меньше у него остаётся сил и внимания для планирования нового вторжения на восточные территории.
Есть, однако, один аспект, который категорически не укладывается в мои планы — присутствие Адмирала Каспера под крылом нового претендента на трон Мадрида.
Этот кровожадный хищник уже неоднократно демонстрировал, что видит в Спарте своего заклятого врага, и не успокоится ни при каких обстоятельствах. Пока он способен хоть как-то вредить Спартанскому Королевству, пока существует малейшая возможность нанести нам даже незначительный урон — этот одержимый не остановится ни перед чем.
По меньшей мере, такова моя оценка ситуации. Следовательно, Спарте категорически не по пути с новым режимом Бенедикта.
Но если не с ними, то, возможно, с Энрике?
Любой игрок достаточно высокого уровня может выдержать около недели полного голодания. Без воды, пищи и света. Теоретически можно продержаться и дольше, если бы накладываемые Системой дебаффы не становились день ото дня всё более разрушительными.
В Норе ряд учёных как-то проводил по дурости подобные опыты на самих себе, добровольно подвергнув себя подобной изоляции. Они тщательно документировали свои ощущения и наблюдения. Чем дольше продолжалось их «добровольное заточение», тем менее разборчивыми становились записи и тем страшнее по всей видимости становилось состояние рассудка.
Впрочем, я отклоняюсь от нашей основной темы. Сейчас важнее всего — знакомство с человеком, пусть и бывшим, но всё же стоявшим во главе могущественного Пятиморья. Что он вообще из себя представляет? Мне нечасто выпадает возможность побеседовать на равных с лидером сопоставимого масштаба.
С тем же Консулом мирно поговорить за чашкой чая не удалось — война-с.
А здесь, в сырых недрах тюрьмы, нас никто не потревожит! По крайней мере, в ближайшее время.
— Раз уж мы познакомились, позволь задать тебе прямой вопрос, коллега, — говорю я, — зачем же вы на нас вообще напали? Жили себе не тужили? Могли бы и торговлю вести между собой, и быть может даже союз какой организовать в будущем!
— И это говорит мне тот, кто первым нарушил мир? — с горечью отвечает Энрике.
— То есть как это мы? — удивляюсь я.
— А кто ещё? Мы что-ли?
— Так, погоди-погоди, — останавливаю я собеседника. — Ты действительно считаешь Спарту агрессором?
— А разве это не так? — недоумевает Энрике. — Мне лично докладывали, как управляемые вами морские чудовища потопили наши фрегаты.
— Только после того, как ваш флот устроил блокаду нашего прибрежного полиса, — парирую я. — И кто, позволь спросить, предоставлял тебе эти сведения?
— Кто же ещё, как не Каспер!
— Похоже, мы стали жертвами классического «испорченного телефона», — задумчиво произношу я.
