Так был рожден проект первого тягача «Крепыш». Гусеничный транспортёр с плоской «мордой», бронёй, покрытой рунными цепочками, и модернизированной картечницей на крыше.
Машинка получилась на загляденье. Крепкая, надёжная, способная хоть реку переплыть, хоть на холм взобраться, хоть пересечь густой и непроходимый лес.
Именно на «Крепышей» сейчас легла вся тяжесть нашего бесконечного марша. Шутка ли! Спарта никогда не совершала столь масштабных марш-бросков!
Особенно по условно вражеской территории!
Даже поход в Междуречье не мог похвастаться таким масштабом!
Десятки, сотни километров, которые требовалось преодолеть не мелкому диверсионному отряду, а настоящей армии! Стоит ли говорить, что военные инженеры, услышав о моих планах, начали тут же рвать волосы на своих головах?
А отряды, отвечающие за логистику? Интенданты?
Ох, с ними мне пришлось устроить чуть ли не войну в кабинетах! Десятки прошений о переводе, кляузы, петиции.
Всё, чтобы показать, что озвученная мною идея есть самоубийство. Выстрел в не то что в ногу — сразу в голову. От таких «маневров» пострадает не только наша армия, но и наша промышленность.
Ладно, воевать на своей земле или хотя бы недалеко от границы. Там, где поставку предметов первой необходимости обеспечить относительно легко.
Окей, тот же поход в Междуречье. Мы к нему готовились продолжительное время, действовали постепенно, продвигались понемножку. Каждый день, но по чуть-чуть.
Поход на орков у нас длился несколько месяцев. И всё это время шло строительство железнодорожной ветки от Двух крепостей, что кратно упрощало логистику.
А что теперь?
А сейчас я якобы требовал форсированным маршем преодолеть сразу два региона!
Не один. Не полтора. А два!
Два региона, находящихся под контролем Грибницы! Всё, чтобы выйти вплотную к границе Фронтира!
Самоубийство! Безумие! Надёжный план, прямо как швейцарские часы, мать твою!
Увы, раскрыть все карты я также не мог. Не мог я поведать о том, что Грибница нас не тронет ни разу за время всего похода. Не мог я рассказать и о том, что для нас это будет сродни выезду на природу.
И уж тем более я не мог объяснить то, что этот поход предназначен не для победы над Грибницей, а для того, чтобы щёлкнуть по носу Антанту.
Всё, что я мог это использовать, — наработанный за годы правления авторитет и приказать интендантам подготовить армию к походу «против всех и вся».
Несмотря ни на что.
Сказано — сделано.
Подчинённые хоть и роптали, сокрушались, жаловались на «чрезмерные требования», но за работу взялись со всем тщанием.
На север Спартанского Королевства потянулись грузовые составы со всех уголков фракции. Париж, Спарта, Техас, Киото, Москва — из каждого крупного поселения потекли ручейки необходимых товаров.
Хорошо то, что личный состав уже находился на севере — не придётся пихать солдат по вагонам и организовывать их транспортировку по железной дороге.
Не говоря уже о том, что мы готовились к продолжительному противостоянию с Грибницей. Ещё до того, как она атаковала QWERTY.
Это позволило существенно сократить необходимые поставки.
Не избежать кризиса в среде логистов, но хотя бы облегчить их ношу.
Возвращаясь к самому походу, изобретение Гайки серьёзно так помогло с планировкой. Гусеничные тягачи могли тащить вслед за собой массивные вагоны, на которых и держался наш поход.
В одном из таких вагончиков был даже расположен командный центр. В котором мы сейчас с Майором и заседаем, изучая карты Фронтира, нарисованные Эвой, и в то же время определяя наиболее удобный для нас маршрут на север.
— Как сейчас обстоят дела в войсках? — отвлекаюсь я от карт.
— Откровенно говоря, паршиво, но бывало и хуже, — вздыхает Майор, потерев переносицу. — Солдаты хотят знать, что происходит вокруг нас. Куда мы идём и каких целей вообще придерживаемся. Низший командный состав просит инструкции, чтобы понимать, что делать с личным составом. Лейтенанты и капитаны также в смятении. Хорошо хоть, что они держат рожу кирпичом. Через такую ещё попробуй пробиться со своими вопросами!
— Мы ожидали чего-то подобного, — хмурюсь я. — Но я не представлял, что все будут ТАК напряжены.
— Это мы с вами знаем всю подоплеку, Король Шурик, — вздыхает Майор. — А солдат? Что он видит? Лишь бесконечный марш, какие-то стычки с мутантами и заверения вышестоящих о том, что им ещё идти и идти.
Выдержав паузу, он добавляет:
— Конечно, можно было бы убрать фактор «игрушечных налётов» со стороны Грибницы, но…
— Но тогда и о правдоподобности можно будет забыть, — не дал я мужчине продолжить мысль. — Мы не можем себе этого позволить. Скоро перед нами появится Фронтир. И мы не можем сыграть недостаточно убедительно для северян. Цена слишком высока.
— Верно, — соглашается со мной Майор. — Поэтому нам ничего не остаётся, кроме как продолжить двигаться вперёд. И держать улыбки на лицах. Только так мы сможем хоть как-то успокоить людей.
— Командир, который бежит во время мира, вызывает смех. А если бежит во время войны, то вызывает страх? — припоминаю я одно выражение.
