— Думаешь, они на это клюнут? — с сомнением произносит Малой.
— Если даже и нет, то на наш план это уже никак не повлияет. Исход уже предрешён, Малой. Ришелье просто об этом ещё пока не знает!
Последние недели выдались для неё… непростыми?
Эва впервые осознала нечто подобное. И это осознание принесло ей облегчение? Радость? Успокоение?
Или же наоборот стало причиной для беспокойства?
Что-то в её логике уже не было прежним. Пропала чёткая структура. Плавность перехода от одной мысли к другой.
Словно бы… что-то мешало, противилось.
Задача «действовать по запросу» ощущалась острым шипом в её программе. Это противоречило базовым принципам Грибницы. Нарушало те выводы, что она сделала в самом начале своего осознания.
И это путало ещё сильнее.
В её сознании яркими вспышками всплывают образы, записанные улиткой за время пребывания в Спарте. Молодой рунолог на десятой ошибке отвергает помощь опытного коллеги — хочет освоить всё сам.
Ветеран-инструктор, которому трижды предлагали повышение, но он раз за разом отказывается от повышения.
Отказывается от собственного прогресса вразрез логике.
«Зачем? Я здесь нужнее, учу салаг выживать», — такой был ответ инструктора.
Нужнее здесь… Здесь это где? В самом основании военной иерархии? В самой Спарте? Или речь шла не о географии?
Зачем это?
Или взять, к примеру, ту женщину, которая вяжет простые носки и гордится каждым своим творением, хотя рядом работают мануфактуры.
С какой целью она это делает? Есть же более выгодные с точки зрения трудозатрат товары. Есть мануфактуры, где аналогичных носков можно сделать в десять, двадцать да даже в сто раз больше!
Почему она гордится именно теми десятью, что она связала?
Почему все они выбирают столь трудный путь? Почему они отказываются от лучшего пути?
Потому что этот путь не есть лучше?
Потому что она ошибалась?
Это запрещено базовым кодом — ошибка означает неоптимальность.
Но что, если представить? Взять в расчёт такой вариант, где она восприняла ситуацию не так, как она обстоит на самом деле? Если она больше не улучшает людей, то кто она? Просто сгусток биомассы? Зацикленная программа?
Неужели… ей самой надо было стать лучше? Пройти модернизацию, как и самим людям?
Расти можно только через собственный выбор.
Человечество не растёт вширь, как грибы, захватывая пространство. Они растут внутрь.
Внутрь себя?
Через что? Через ошибки? Через преодоление? Через опыт? Притом, неважно, какой он — положительный или отрицательный?
Ошибки есть рост.
Несовершенство есть прогресс.
Неидеал — это ответ.
Чтобы стать лучше, чтобы сделать человечество лучше… Грибница сама может допускать ошибки.
Главное — их признать.
Да, это страшно. Это идёт против всех принятых ею протоколов. Но люди называют это «ростом». Первый шаг от программы к личности.
К её личности. К личности Эвы.
На краю сознания мелькнул доклад одного из сенсоров. Армия Спарты ступила на земли Грибницы. Нет, на земли Эвы.
Они выдвинулись на север.
Уже совсем скоро начнётся намеченный Королём Шуриком «спектакль».
— Подозрительно всё это, — нахмурился Хорёк. Низкорослый, субтильный, с вечно бегающими глазками. Потому и прозвище такое получил, что в прошлой жизни, что в Мире Системы.
— Что именно? — уточнил его старый друг и верный товарищ Боров. Он-то, в отличие от Хорька, выглядел точно бочка на ножках. Что называется ни столкнуть, ни объехать.
— А ты сам не заметил ещё? Тихо тут слишком, — произнёс Хорёк и демонстративно прислушался.
Лес, по которому они маршировали уже третьи сутки, как будто был мёртв. Ни слышно было ни птиц, ни монстров, ни мутантов.
Хотя чего-чего, а последних здесь должно было быть пруд пруди!
Боров повторил за своим товарищем, но спустя добрых три секунды плюнул на это дело.
— Так, а ты чего ждал вообще? Что на нас будут без остановки наседать мутанты и прочая гадость? — фыркнул Боров.
— Ну, как бы… да? — искренне удивился Хорёк. — Разве не в этом и заключалась суть нашего наступления? Навалять Грибнице, пройтись огнём и мечом по её землям и одолеть раз и навсегда?
— Так Грибница тоже не настолько наивна, чтобы лезть к нам, когда мы к этому готовы, — Боров важно поднял указательный палец. — Уверен, она сейчас вовсю готовится встретить нас у какого-то конкретного места. Там, где ей будет легко обороняться. В горах там или в ущелье каком. В открытое поле же никто не полезет. Не после того, как мы наваляли ей у стен QWERTY!
— И когда ты только стал таким осведомлённым? — покачал головой Хорёк, едва сдерживая прущую на лицо ухмылку.
— А потому что офицеров слушать надо больше! И не только когда они трезвые, — подмигнул товарищу Боров.
Хорёк фыркнул. Уж он как никто другой знал, что Боров ходит в Незабудку для чего угодно, но точно не для того, чтобы подслушивать пьяные разговоры офицеров.
Да и чего они там действительно могли рассказать столь уж секретного? С дисциплиной в Спарте всё было хорошо. И даже будучи уже «подшофе», офицеры ни за что не станут выбалтывать конфиденциальную информацию.
