— Я смотрю на них, — сказал он, — и я думаю: — Я не могу быть похожим на них, ведь они терпеть не могут никого, кроме их самих.
— Тебе не обязательно идти в Академию, — сказал Тай. — Ты можешь оставаться с нами так долго, как только хочешь.
Кит сомневался, что Тай имел полное право давать такое обещание, но он оценил его в любом случае.
— Пока я помогаю тебе разгадывать тайны, — произнёс он. — Как часто у вас появляются новые и неразгаданные преступления? Или мне придётся ждать, пока появится другой обезумевший маг?
Тай прислонился к одной из колонн. Его руки перепорхнули на его бока, как ночные бабочки. — На самом деле, нечто таинственное происходит прямо сейчас.
Кит был заинтригован. — И что же это?
— Я думаю, что они здесь не по той причине, по которой они утверждают. Наверняка они что-то замышляют, — произнёс Тай. — И они, скорее всего, врут нам.
— Кто врёт?
Глаза Тая блестели. — Центурионы, конечно.
На следующий день была такая жара, что воздух, казалось, стоял на месте, и близость океана не оказывала никакой помощи. Когда Эмма пришла, немного опоздавши, на завтрак в столовую, редко используемые потолочные вентиляторы кружились на полной скорости.
— Это был песчаный демон? — Дейн Ларкспэр спросил Кристину. — Таких демонов как Акван и Иблис очень много в пустыне.
— Мы знаем это, — произнёс Джулиан. — Марк уже рассказал, что это был морской демон.
— Он уполз в тот момент, когда мы посветили на него ведьминым огнём, — сказал Марк. — Но он оставил после себя вонь морской воды и песка.
— Я не могу поверить, что здесь не стоят патрульные по периметру, — произнесла Зара. — Почему никто не видел его? Я должна спросить мистера Блэкторна…
— Патрульным по периметру не удалось удержать Себастьяна Моргенштерна, — сказала Диана. — Они не были назначены снова после этого. Патрули по территории проходят очень редко.
Её голос прозвучал так, будто она еле сдерживается. Эмма не могла её винить.
Зара посмотрела на неё с какой-то наигранной жалостью. — Ну, все эти морские демоны, поднимающиеся с глубин океана, кстати, которых бы здесь не было, если бы тело Малкольма не исчезло, где-то там… Я думаю, что они были призваны. А вы?
Раздался гул голосов: большинство из Центурионов, за исключением Диего, Джона и Райана, казалось, согласились с Зарой. Пока они строили планы, чтобы назначить посты стражам на утро, Эмма пыталась поймать взгляд Джулиана, чтобы разделить с ним досаду и раздражение, но он отвернулся от неё к Марку и Кристине. — В любом случае, что вы делали прошлой ночью?
— Мы не могли уснуть, — сказал Марк. — И столкнулись друг с другом.
Зара улыбнулась. — Ну конечно.
Она повернулась, чтобы что-то прошептать на ухо Саманты. Обе девушки захихикали.
Кристина злобно покраснела. Эмма видела, как рука Джулиана сжала вилку. Он медленно положил её вниз рядом с его тарелкой.
Эмма закусила губу. Если Марк и Кристина хотела встречаться, она даст им свое благословение. Она бы изобразила своего рода разрыв с Марком; благодаря их «отношениям» она добилась практически всего, что желала. Джулиан, казалось, больше не мог смотреть на неё, и это было тем, чего она хотела. Ведь так?..
Хотя, его, казалось, не порадовала мысль о том, что она и Марк могли расстаться. Ни на малую толику. Конечно, если он вообще думал об этом. Было время, когда Эмма всегда могла сказать, что было у Джулиана в голове. Теперь она могла читать только поверхностные его мысли — глубокие чувства были скрыты.
Диего перевёл взгляд с Марка на Кристину и встал, толкая свой стул назад. Он вышел из комнаты.
Через мгновение Эмма уронила салфетку на свою тарелку и последовала за ним.
Он протопал весь путь к задней двери и вышел на стоянку, прежде чем он заметил, что она идёт за ним — верный знак того, что он был расстроен, учитывая уровень обучения Диего. Он повернулся к ней, его тёмные глаза блестели. — Эмма, — произнёс он. — Я понимаю, что ты хочешь отчитать меня. Долго хотела. Но это не самое лучшее время.
— И какое время будет лучшим? Хочешь, внесу его в свой ежедневник под именем «То, что никогда не случится?». — Она подняла бровь. — Вот что я думаю. Да ладно тебе.
Эмма шествовала вдоль Института, Диего нехотя следовал за ней. Они добрались до места, где холмик из грязи возвышался между кактусов, знакомые Эмме многолетним опытом. — Стой здесь, — сказала она, указывая. Он бросил на неё недоверчивый взгляд. — Чтобы нас не было видно из окна, — объяснила она, и он, ворча, сделал так, как она просила, скрещивая руки на его мускулистой груди.
— Эмма, — произнёс он. — Ты не обязана и не можешь понять, а я не смогу объяснить тебе…
— Бьюсь об заклад, что не сможешь, — сказала она. — Слушай, ты знаешь, что я не всегда была твоей самой большой поклонницей, но я думала, что ты намного лучше этого.
Мускул дернулся на его лице. Его челюсть была неподвижна. — Как я уже говорил. Ты не можешь понять, а я не могу объяснить.
