Ты знаешь мои слабости, а я знаю твои. Убить этого — он кивнул в сторону головы Джона — заняло секунды.
Чтобы убрать твоих людей потребуется и того меньше. И ты думаешь, для меня будет так трудно получить то, что я действительно хочу?
— И что же это? — спросила Диана. — Чего ты хочешь, Малкольм?
— Я хочу того же, что и раньше — Аннабель. Мне нужно то, что вернет ее обратно, — Малкольм засмеялся. Его смех был похож на бульканье. — Я хочу кровь Блэкторнов!
Эмма не помнила, как опустилась на пол, но она сидела на коленях.
Земля и увядшие листья окружали ее. Рыцарь фейри — ее отец, лежал на спине в луже крови. Она уже впиталась в землю, отчего та казалась практически черной.
— Папочка, — прошептала она. — Папочка, пожалуйста, посмотри на меня.
Она не произносила слово "папочка" уже многие годы. Примерно с семи лет.
Голубые глаза на его лице, покрытом шрамами, были открыты. Он выглядел в точности так, как Эмма помнила его. Щетина — признак того, что он забыл побриться, доброта в его глазах. Брызги крови засохли на его щеке. Он уставился на нее с широко раскрытыми глазами.
Король все еще смеялся. — Перережь ему горло. Или ты не можешь убить собственного отца, девчонка?
Губы Джона Карстаирса шевелились, но он не мог произнести и звука.
Она держала руку отца, покрытую кожаными доспехами фейри.
— Я сдаюсь, — сказала она прерывисто. — Я сдаюсь, я уступаю, только помогите ему.
— Она сдается, — повторил Король.
Двор засмеялся. Смех разразился вокруг Эммы, хотя она едва его слышала. Внутренний голос говорил ей, что это было неправильное решение, ужасная ошибка, но образ ее отца проносился и бился в ее голове, словно звуки бьющихся о скалы волн. Она потянулась за стилом. Даже после всего этого, он все еще оставался Сумеречным охотником. Но она опустила руку. Никакая Иратце здесь не поможет.
— Я не оставлю тебя, — сказала Эмма. Ее голова гудела. — Я тебя тут не оставлю. — Она прижимала его руку все крепче, пригнувшись к подножью павильона. Она знала, что Король смотрит на нее, знала о том, что все вокруг смеются. — Я останусь!
Артур был тем, кто двинулся первым. Он отодвинулся от стены, которую сформировали демоны, подошел к Ливви и Таю, схватил обоих за руки и потащил к дверям Института.
Они сопротивлялись, но Артур оказался на удивление сильным. Ливви наполовину обернулась к Киту, выкрикивая его имя. Артур пинком распахнул дверь и, втолкнув внутрь своих племянников, захлопнул ее за ними.
Диана вздернула бровь. — Кровь Блэкторнов, говоришь?
Малкольм вздохнул. — Бешеные псы и англичане, — сказал он. — А иногда приходится сталкиваться и с тем, и с другим в одном лице. Никогда не знаешь, что из этого сработает.
— Ты хочешь сказать, что можешь проникнуть в Институт? — требовательно спросил Диего.
— Я хочу сказать, что это не имеет значения, — ответил Малкольм. — Я подстроил все это еще до того, как Эмма убила меня. Моя смерть — вот я мертв, хоть и ненадолго. Разве Черная Книга не прекрасна? Я высвободил морских демонов, и теперь они по всему побережью. Те, кого вы видите сейчас — это лишь малая часть, которую я контролирую. Либо вы приведете мне Блэкторна, либо я выпущу их всех, и они будут убивать и разрушать до тех пор, пока не останется ничего.
— Мы остановим тебя, — сказала Диана. — Конклав остановит. Он пошлет сюда больше Сумеречных охотников и…
— Вас слишком мало, — радостно сказал Малкольм. Он расхаживал из стороны в сторону перед стеной демонов, послушно выполняющих его команды. — Как же прекрасна Темная война! Вы просто не сможете удержать всех демонов в Тихом океане, не с вашим количеством воинов. О, я не говорю, что вы не сможете победить в конечном итоге. Очевидно, что сможете. Но представь сколько смертей произойдет за это время. И все ради одного жалкого Блэкторна?
— Мы не отдадим тебе ни одного из Блэкторнов, Фейд, — сказала Диана. — И ты прекрасно это знаешь.
— Ты не можешь говорить за Конклав, Диана, — сказал ей Малкольм. — А они-то согласятся на такую жертву. — Он попытался усмехнуться, но одна его полусгнившая губа лопнула, и черная жидкость стекла на подбородок. — Один из всех.
Диана тяжело дышала, ее плечи вздымались и опускались от накопившейся злобы. — И что потом? Все эти смерти и разрушения — что тебе с этого?
— Вы тоже будете страдать, — сказал Малкольм. — Одного этого уже достаточно для меня. Страдания Блэкторнов. — Он окинул взглядом группу людей перед ним. — Где Джулиан и Эмма? А Марк? Слишком трусливы, чтобы встретиться со мной? — он ухмыльнулся. — Это плохо, я бы хотел посмотреть на лицо Эммы, когда она увидит меня. Можете передать ей, что я надеюсь на то, что проклятье поглотит их обоих.
